— Ну, к сожалению для Альфонсо, его план провалился. Заставив Рафаэля наблюдать за нашими страданиями, он повернулся к сыну, развязал его и разгневанно избил. Ему не следовало его развязывать. — Улыбка Майкла становится шире, теперь волчьей. — Он ожидал, что тот будет слишком слаб, чтобы что-то сделать после стольких ударов, но Рафаэль медленно поднялся, завладел пистолетом и выстрелил в своего отца в упор. Он спас нам жизни.

Я никогда не была поклонницей Рафаэля, и сомневаюсь, что мы когда-нибудь станем друзьями, но, услышав это, лёд в моём отношении к нему немного тает. Возможно, я слишком строго его судила.

— После этого мы покинули город, — продолжает Майкл. — Отправились в Манхэттен, где пытались выжить любыми средствами — воровством, мелкими преступлениями. Эмилия работала официанткой. Мы все втиснулись в паршивую маленькую студию в Нижнем Манхэттене и просто... разбирались.

— Как долго? — шепчу я.

— Год.

Он замолкает.

Я жду.

Когда он не говорит больше, я подталкиваю. — А затем? После первого года?

И что важнее, где сейчас Эмилия? Травма, которую они пережили вместе, создала неразрывную связь между парнями. Несомненно, она связывала их с ней так же глубоко. Так где же она, чёрт возьми? Она что, умерла? Моё сердце сжимается при этой мысли. Боже, надеюсь, нет.

Майкл проводит рукой по моим волосам, вздыхая. — После первого года, чтобы отпраздновать то, что мы выжили, мы решили сделать татуировки поверх наших шрамов, желая иметь похожий дизайн в знак солидарности и способ заявить о своей верности и преданности друг другу. Эмилия предложила сделать цветы. Что-то красивое, чтобы скрыть уродливое, и мы согласились — хотя я ясно дал понять, что не собираюсь делать какую-то слабую татуировку вроде роз на своём теле.

Я смеюсь, потому что почти слышу, как он говорит это в моей голове.

— Остальные парни согласились со мной, поэтому каждый исследовал цветок, который он с гордостью носил бы на теле. Я собирался выбрать наперстянки, но меня постоянно тянуло к тюльпанам. — Он смотрит на меня, и в его взгляде появляется что-то мягкое. — Видимо, вселенная готовила меня к тебе.

Мне нравится это, поэтому я целую его в подбородок, чтобы он знал об этом. — Я рада. Даже если ты выбирал не с мыслью обо мне, мне всё равно кажется, что часть меня есть на тебе. — Не в силах удержаться, я слегка покусываю его челюсть. — Что случилось после того, как вы сделали татуировки?

— Ну, в тот же вечер Эмилия исчезла — оставила размытое прощальное письмо и просто... исчезла. Рафаэль стал другим после этого, и через несколько недель он тоже ушёл. Мой отец умер примерно в то время, и я унаследовал его деньги, поэтому использовал их, чтобы отправиться в колледж и выпустился оттуда. Мы все потеряли связь после этого.

Его голос становится тише. — Но пять лет спустя Рафаэль снова объявился в городе и отправил мне сообщение. Сколько бы времени ни прошло, он всё ещё был моим братом, поэтому я пошёл встретиться с ним — и нашёл там Максимо и Ромеро. Было такое чувство, будто время не прошло.

— Это, должно быть, было очень приятно, — шепчу я, представляя эту встречу.

— Так и было. — Он дарит мне маленькую улыбку. — Вскоре после этого Эмилия тоже вернулась в город, и какое-то время они с Рафаэлем встречались. Этот человек был одержим ею и созвал собрание, чтобы объявить, что собирается на ней жениться.

Я приподнимаю бровь. — И?

Он резко выдыхает, его челюсть сжимается. — Затем произошло много дерьма. Оказалось, что её мертвый отец был не так уж мёртв — и хуже того, он торговал маленькими девочками. Это был полный кошмар. В конце концов этого человека убили какие-то правоохранители — ФБР, если я не ошибаюсь, — и после этого Эмилия снова исчезла. Мы потеряли с ней связь. — Его лицо закрывается, вся его энергия меняется, и я мгновенно узнаю эту эмоцию — гнев.

Я хочу расспросить его подробнее об отце Эмилии. Как кто-то, кто раньше был мёртв, мог чудесным образом оказаться живым? Подделал ли он свою смерть? И как, чёрт возьми, человек мог пройти путь от детектива, борющегося за справедливость, до торговца детьми?

Но когда я смотрю в окно, я понимаю, что уже действительно поздно. Пит, должно быть, так нервничает, ожидая нас. — Вы больше никогда не видели Эмилию после этого? — спрашиваю я Майкла, медленно вставая с его колен, морщась, когда его член выскальзывает из меня. Мой центр похотливо сжимается от потери, и маленькие отголоски удовольствия посылают покалывание по позвоночнику.

Он облизывает губы, похотливо оглядывая моё тело. — Нет, пока в прошлом году она внезапно не появилась снова — попыталась убить Максимо и похитила Элиру.

— Что? — Я хмурюсь, глядя на него, уверенная, что ослышалась, пока натягиваю трусики и бюстгальтер.

— Да... — Он тоже встаёт и натягивает брюки на бёдра. — К счастью, никто не пострадал. Она снова исчезла, и я ищу её с тех пор. На этот раз я полон решимости, что она не останется скрытой так долго, как в прошлый раз.

Я качаю головой, надевая платье и поворачиваясь к Майклу спиной, чтобы он застегнул молнию. Могла ли травма, которую она пережила, повлиять на её рассудок? Я даже не могу представить, как внезапно обнаружить, что твои родители не умерли — только чтобы в тот же день узнать, что они не те герои, какими ты их считала. И затем потерять их снова?