Я пытаюсь изобразить небрежное пожимание плечами, как у него, но мои глупые, горящие щёки выдают меня. — Ладно, — признаюсь я. — Мне просто было любопытно. Над чем ты работал, что был поглощён так долго?

— Ты, должно быть, заметила, что я люблю технологии. — Он кивает в сторону книги, которую я бросила.

— О. Да. Я точно заметила, — сухо говорю я. Между этой книгой, его полностью автоматизированным домом в Сиэтле, его библиотекой, до смешного усложнёнными системами безопасности? Да. Трудно не заметить. — Ты работаешь в сфере технологий, или что-то в этом роде?

— Или что-то в этом роде. — Он слабо улыбается, захлопывая ноутбук.

— Значит, ты занимался технологическими делами на своём компьютере? — спрашиваю я, когда он, к раздражению, снова ничего не говорит. Неужели он не видит, что мне интересно?

— Можно сказать и так, — таинственно отвечает он — козёл.

Я стону. Самый невыносимый мужчина на свете. — Несправедливо, что ты, вероятно, знаешь обо мне всё, а узнать тебя — всё равно что выдирать зубы.

— Что ты имеешь в виду? Я открытая книга. — Он сверкает идеальной, самоуверенной улыбкой, во все зубы, что заслуживает драматическую закатку глаз с моей стороны.

— Ага, конечно.

Самолёт касается земли, и я замолкаю, пока мы рулим по взлётной полосе, моя тревога возвращается в полную силу. Я смотрю в окно, хмурясь при первых лучах рассвета. Где бы мы ни были, это далеко от Сиэтла.

Когда мы полностью останавливаемся, Майкл отодвигает свой столик и встаёт, потягиваясь. Затем он смотрит на меня. — Готова?

Я сглатываю. Не совсем. — Наверное. — Дрожащими пальцами я отстёгиваю ремень и встаю.

Майкл хмурится, глядя на меня, и берёт мою руку. Его хмурость углубляется. — Твои руки холодны как лёд. Ты нервничаешь?

Я пожимаю плечами. Что мне сказать? Я буквально понятия не имею, где мы, нет ни страховки, ни запасного плана. Только он. И хотя я доверяю ему, сейчас что-то глубоко внутри меня колет беспокойством.

Он смотрит на меня ещё секунду, затем вздыхает. Я ожидаю хоть какого-то успокоения, но вместо этого его лицо становится бесстрастным, и он отпускает мою руку.

Странное, пустое чувство заползает в мою грудь, но я подавляю его и стараюсь не придавать значения его действиям, когда мы выходим из самолёта.

Не его работа пытаться утешить меня. Мы не встречаемся.

Мы на другой частной взлётной полосе, где в нескольких футах припаркован элегантный бежевый «Куллинан». Как только мы приближаемся, высокий итальянец выходит с пассажирского сиденья и идёт к нам навстречу. — Майкл, добро пожаловать обратно. — Затем он смотрит на меня, вежливо кивая. — Мисс Кабельо.

Он знает, кто я.

Паника скользит по моему позвоночнику, и я останавливаюсь. Мои глаза мечутся по взлётной полосе и замечают ещё одну машину, припаркованную у того, что похоже на вход. Инстинкт берёт верх, и я укрываюсь за Майклом, используя его как щит. Но он, кажется, не замечает моего страха — или, что хуже, ему всё равно.

— Лоренцо. Ты всё организовал? — загадочно спрашивает Майкл, и мужчина кивает.

Что организовал?

Майкл наконец поворачивается ко мне, указывая на ожидающую машину. — Пойдём.

Я резко вдыхаю, отшатываясь. Его лицо превратилось в камень, глаза холодны как лёд. Это не тот Майкл, которого я успела узнать, — тот, кто назвал меня любимой всего несколько часов назад.

Это Майкл, который хладнокровно убил того человека, тот, кто выглядит так, будто у него нет сердца.

Мои губы дрожат, и я делаю маленький шаг назад от него. Мне следовало остаться в Сиэтле.

Его взгляд немного теплеет, когда он наконец замечает мой страх. — Пойдём, голубка. Чем скорее мы выедем, тем скорее доберёмся домой. — Он протягивает мне руку, и, несмотря на все сигналы тревоги, вопящие в голове, я вкладываю свою в его. Как дура.

Лоренцо запрыгивает обратно на пассажирское сиденье, пока Майкл открывает для меня заднюю дверь. Я колеблюсь полсекунды, прежде чем забраться внутрь, прижимаясь к другой стороне, чтобы освободить место. Мужчина за рулём коротко кивает мне.

Майкл садится рядом, близко — слишком близко, учитывая всё свободное пространство, — но твёрдое тепло его бедра, прижимающегося к моему, немного успокаивает мою тревогу.

Мы выезжаем с аэродрома, и я вздыхаю, прижимаясь щекой к прохладному стеклу, лихорадочно высматривая ориентиры, по которым можно определить город. Чем скорее я пойму, где мы, тем скорее я почувствую почву под ногами.

Я могла бы просто спросить Майкла, но я уже пробовала — дважды, — и он не дал мне ничего, кроме уклончивых ответов. Тогда он был ещё относительно открыт и немного теплее ко мне. Теперь, когда он полностью закрыт, да ещё с двумя лишними ушами в машине, я не хочу рисковать.

Я подожду. Когда мы доберёмся до его дома и останемся наедине в моей комнате, я накинусь на него и выскажу всё… какого чёрта?

Я отшатываюсь от окна, челюсть отвисает.

Разве это не Эмпайр-стейт-билдинг? Нет. Не может быть.