Я дико верчу головой, и по мере того, как мы въезжаем глубже в город, всё больше и больше знакомых мест бьют меня по самолюбию. Бруклинский мост, Ист-Ривер. А вдалеке, как жестокая шутка на горизонте, — Статуя Свободы.

Моё сердце подскакивает к горлу, когда я поворачиваюсь к Майклу. — Мы-мы в Нью-Йорке? — Не может быть... правда? Нет, нет, нет.

Его голос так же прохладен и безразличен, как и беглый взгляд, который он бросает на меня. — Да.

Страх заливает мой желудок, и я смотрю на него в ошеломлённом молчании несколько секунд. — Ты привёз меня обратно в Манхэттен? — Мой голос срывается на вопросе, и я часто моргаю, чтобы сдержать горячие слёзы, щиплющие глаза.

Майкл даже не вздрагивает. — Я сказал тебе, что везу тебя в свою основную резиденцию. Я живу в Манхэттене, — отвечает он механически.

Я поворачиваюсь к Лоренцо, вглядываясь в его лицо в поисках чего-то — чего угодно, — но он просто смотрит на меня с лёгким интересом.

Нет.

— Нет. Я не могу здесь быть. Я не могу здесь быть. — Я бросаюсь к двери, дёргая ручку, но она не поддаётся. Моё сердце разрывается, и слёзы, которые я сдерживала, потоком текут по лицу, когда я борюсь с ручкой.

Я не могу здесь быть.

Я оставляю ручку и снова поворачиваюсь к Майклу, чья застывшая фигура расплывается в моём затуманенном слезами зрении. — Майкл. — Я хватаю его за руку, сжимая, как спасательный круг. — Я не могу здесь быть. Ты знаешь это. Отвези меня обратно. Пожалуйста.

— Боюсь, я не могу, Джианна.

Что?

Я смотрю на него в ошеломлённой тишине, мои пальцы медленно соскальзывают с его руки. Моё сердце невыносимо болит, горло сжимается, будто его задушили изнутри. Дышать больно. Жить больно.

Я отодвигаюсь от него и вытираю слёзы, чтобы очистить зрение, но чем больше я вытираю, тем больше слёз занимает их место, ослепляя меня. Они бесконечны. Порочный, неумолимый круг.

Затем машина спускается в подземный паркинг, и моё тело цепенеет. Я всхлипываю, болезненно сглатывая остатки слёз. Мне нужно взять себя в руки. Мне нужно сохранять ясность ума.

Машина проезжает мимо нескольких шикарных автомобилей, прежде чем въехать на место перед лифтом, охраняемым устрашающего вида мужчинами — вооружёнными мужчинами. С длинными автоматами.

Двери со щелчком отпираются, но я не двигаюсь. Я даже не дышу.

Беги.

Мне следует бежать. Я хочу бежать.

Но куда? Если я сделаю не то движение, они застрелят меня?

Краем глаза я замечаю, как Майкл выходит из машины, но моё внимание сосредоточено на двух мужчинах, стоящих по обе стороны лифта, и ещё двух, расхаживающих рядом. Затем внезапно моя дверь распахивается, и Майкл наклоняется ко мне, заполняя собой моё зрение. И до меня доходит — сейчас я полностью в его власти.

— Выходи, Джианна. Нам нужно идти. Рафаэль ждёт нас.

Я моргаю, глядя на него. — Рафаэль? Кто это? — Хотя мне всё равно. Единственное, что имеет значение, — это то, что человек, которого мы собираемся встретить, не мой дядя.

— Друг. Я говорил тебе, что мы заедем к нему перед тем, как поедем ко мне. — Он звучит слегка раздражённо, и я сглатываю.

Сердце бешено колотится, я выхожу из машины. Он кладёт твёрдую руку мне на спину и ведёт к лифту, Лоренцо рядом с ним.

Мужчины почтительно склоняют головы перед Майклом, и, когда мы приближаемся, двери лифта раздвигаются. Мы втроём заходим внутрь, и, когда Майкл убирает руку с моей спины, я мгновенно отодвигаюсь от него как можно дальше, прижимаясь к дальнему углу. Он замечает это, его брови хмурятся, но он ничего не говорит.

Лифт гудит от напряжённой тишины, поднимаясь, давление давит на мои рёбра. Чем выше мы поднимаемся, тем тяжелее становится у меня в животе, будто он полностью проваливается.

Затем — динь.

Двери открываются.

И стоящий прямо там, с другой стороны, ждущий меня, — мой самый страшный кошмар.

Дядя Альдо.

Рядом со мной Майкл напрягается, словно удивлён. Но это притворство. Я знаю, что это всё притворство. Он привёз меня сюда. Он это сделал.

Мои ноги прочно приросли к полу лифта, отказываясь двигаться.

— Майкл, добро пожаловать. Мы ждали тебя. — Голос доносится из-за спины дяди Альдо, но я не могу оторвать взгляд от своего дяди — от чистого, обжигающего гнева в его взгляде. Моё дыхание сбивается, слёзы жгут глаза. Но я быстро моргаю, прогоняя их. Сейчас я действительно не могу позволить себе плакать.

— Рафаэль, что за хрень? — рявкает Майкл. — Почему он здесь?

Альдо делает шаг вперёд с вкрадчивой улыбкой, обращённой к Майклу. — Большое спасибо за твои услуги, Майкл. Но я возьму это на себя. Моей племяннице и мне нужно многое обсудить.

Широкая грудь внезапно закрывает мне обзор, и я понимаю, что это Лоренцо встал передо мной, как щит.

Лоренцо, которого я только что встретила и даже не знаю.

Не Майкл. Никогда Майкл.

Потому что он предал меня. Он использовал меня.

Как он мог?