— И что? Ты знаешь, как все работает в нашем мире, Майкл. Карло и Альдо подписали контракт — брачный контракт, подписанный кровью, если быть точным. Джианна его по всем статьям.

Не если я что-то скажу по этому поводу — и я скажу. — Не смей, блядь, произносить её имя. — Мой палец тычет в воздух между нами.

Рафаэль вздыхает, будто я веду себя неразумно. — Ты можешь взять любую другую, Майкл. В городе полно женщин. Забудь о ней. Не мути воду. Мы не можем позволить себе внутреннюю войну сейчас, иначе наши враги нападут.

— Тогда пусть нападают, Рафаэль. — Я делаю шаг к нему, и Лоренцо снова хватает меня за руку. Я позволяю ему остановить меня. — Из уважения к тебе и твоему положению как короля этого города, я не возражал, когда этот придурок ушёл отсюда с моей женщиной. Но я, блядь, верну её. Мне плевать, одобряешь ты это или нет.

Затем я снова разворачиваюсь и направляюсь прямо к лифту, Лоренцо следует за мной.

Я верну её. Любой ценой.

— Тебе нужно успокоиться, Майкл, — бормочет Лоренцо, когда мы заходим в лифт, поднимая руки в знак капитуляции, когда я сверлю его взглядом. — Ты знаешь, я на твоей стороне. Я всегда на твоей стороне. Но ты не можешь просто ворваться к Альдо сейчас.

Он прав, конечно. Это не только плохо скажется на мне и моих братьях, но и даст Альдо и Карло право обвинить нас в несправедливости. А если они обратятся в commissione?

Это будет катастрофа.

Мы с братьями полностью контролируем Нью-Йорк; мы много работали для этого. Но commissione — это совет правящих семей со всей страны, и, скажем так... я не любимчик среди них.

Я могу потерять её навсегда.

Мне нужна стратегия, а не слепая ярость.

— Мы поедем утром, — объявляю я, когда двери лифта открываются в подвал.

Мой большой палец скользит по кольцу на пальце, пока мы идём к машине, мой разум уже лихорадочно строит планы.

Мне следовало трахнуть её. Без защиты. Никакого презерватива. Никакой защиты. Тогда, по крайней мере, я мог бы заявить на неё права — сказать, что она может быть беременна моим ребёнком. Но теперь у меня нет на неё никаких прав. Ничего.

Это, блядь, изменится в ту же секунду, как она снова окажется в моей власти.

Лоренцо молчит всю дорогу до дома, но как только мы подъезжаем к воротам, и они начинают открываться, он подаёт голос. — Оливер Уильямс в подвале сарая, как ты приказал. Хочешь навестить его? Может, поможет снять часть твоего гнева.

Я хмуро смотрю на него, не в настроении для игр. — Кто?

— Наш вор патентов.

А.

Мои губы изгибаются в том, что можно назвать улыбкой. — Конечно. Веди меня к нему.

Лоренцо кивает Марко, который сворачивает с подъездной дорожки к тому, что мы называем сараем, стратегически построенным в нескольких кварталах от главного дома у воды.

Машина останавливается перед небольшим строением с А-образной крышей, и я выхожу, уже жаждая пролить чью-то кровь. Сбрасывая пиджак, я бросаю его на сиденье и расстёгиваю запонки, убирая их в карманы, пока направляюсь к двери. Лоренцо идёт впереди и быстро открывает её для меня.

Внутри воздух густой от пыли и старости. Для того, кто мог бы случайно сюда забрести, это выглядит как обычный сарай, заваленный различными инструментами — старыми газонокосилками, лопатой, лестницей и полкой с горшками, за которыми ухаживает мой «садовник».

Лоренцо прижимает большой палец к боковой части полки, и в воздухе разносится мягкий гул, когда мебель медленно сдвигается с места, открывая то, что выглядит как обычная стена. На этот раз он прижимает к ней всю ладонь, и конструкция перестраивается, отодвигаясь назад, открывая внутреннюю комнату.

Мы входим, дверь за нами герметично закрывается. Сверху загораются красные датчики движения, освещая лестницу, ведущую вниз, в подвал. Я закатываю рукава до локтя, спускаясь, Лоренцо ведёт.

Внизу лестницы тянется длинный коридор, заканчивающийся одинокой металлической дверью. Лоренцо вводит код, и с тихим шипением дверь открывается внутрь.

Мы входим в комнату для допросов.

Комната разделена на две части. На нашей стороне — небольшое помещение с удобными креслами, все обращены к большому окну. Отсюда нам хорошо видно соседнюю комнату, где окно кажется зеркалом для любого, кто находится внутри. Они могут подозревать, что за ними наблюдают, но звукоизоляция гарантирует, что они ничего не слышат.

Я подхожу к стеклу, рассматривая мужчину, пристёгнутого к удерживающему креслу, борющегося со своими путами. — Так вот наш вор.

— Он работал в ИТ-отделе веб-разработчиком. Использовал свой служебный идентификатор, чтобы взломать облако, к которому у него не было доступа. Получил нужную информацию и попытался продать патент на планшет, над которым мы сейчас работаем, выдавая его за свой.