Я пожимаю плечами. — Мы не обсуждаем деликатные вопросы по переписке. — Я полностью доверяю безопасности своих устройств, но некоторые из моих сотрудников знают достаточно кода, используемого в их производстве, и я не доверяю им настолько, чтобы быть небрежным. А другие новости Лоренцо о потенциальном воре патентов заставляют меня нервничать.

— Чёрт возьми, так кто же тогда эти мошенники? — хмурится Ромеро. — Нам нужно прекратить это дерьмо, пока другие идиоты не решили, что могут с нами связываться.

— Я держу это под контролем, — заверяю я их, и они кивают, доверяя мне.

Я выдыхаю и опускаю планшет. Больше никаких отвлечений. Ни ради Джианны. Не тогда, когда каждый из моих братьев остр как бритва и уловит малейшую оплошность.

— Как я уже говорил, — начинает Максимо. — Я думаю, нам стоит позволить албанцам остаться рассредоточенными по нашим территориям, а не запихивать их всех в один район.

Я усмехаюсь. — Пытаешься отказать своим родственникам во въезде в твой район?

Ромеро смеётся. Максимо — нет.

Мы продолжаем собрание ещё час, наконец придя к выводу, что, поскольку Бруклин — территория Ромеро — ближе к Куинсу, албанцы могут получить пространство для расселения в обоих городах.

Когда мы заканчиваем, я собираюсь отключиться, но Рафаэль останавливает меня. — Майкл, на два слова, пожалуйста.

Максимо хихикает и выходит, прежде чем я успеваю прикрикнуть на него. Ромеро выходит тихо, но я не упускаю блеск веселья в его глазах. Я подозреваю, что он уже догадался, что у меня Джианна.

Из троих моих братьев Ромеро, вероятно, лучше всех представляет, как работает мой процесс отслеживания. Поскольку нам приходилось сотрудничать по некоторым его уголовным делам, он хорошо знает, насколько быстрым и эффективным является моё программное обеспечение.

— Что такое, Рафаэль? Мы говорили прошлой ночью. Когда я найду её, я тебе сообщу.

В его взгляде читается что-то — тихая уверенность, — заставляющая меня думать, что он, возможно, тоже уже сложил все кусочки. — Я доверяю тебе свою жизнь, Майкл. Ты знаешь это, правда?

Он точно знает. Тем не менее, я выдерживаю его взгляд, отказываясь сдаваться. — Хорошо. Я тоже доверяю тебе свою жизнь.

Пауза. Затем тихо. — Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Его экран гаснет.

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу. Но у меня даже нет времени обдумывать последствия слов Рафаэля, как мой телефон издаёт звук входящего звонка от Лоренцо.

— Майкл, надеюсь, я не прерываю твоё собрание? — спрашивает он, как только я отвечаю.

Как мой личный помощник — и в моей компании «HartSphere», и на более теневой стороне управления Нижним Манхэттеном — он знает моё расписание лучше кого-либо.

— Нет, мы только что закончили. Говори.

— Я только что узнал о складе, откуда перенаправляют тонны нашего Оземпика и никотиновых пастилок. Оземпик высушивают, смешивают с никотином и продают на чёрном рынке.

Я выпрямляюсь. — Твой источник?

— Мёртв.

Чёрт возьми. — Ты его убил?

— Нет. Я нашёл его и ещё нескольких, торгующих наркотиками на 125-й улице. Остальные сбежали, но я поймал его. Он получил пулю в голову прямо во время допроса, там же, на улице.

— Чёрт, всё более организованно, чем мы думали. Я проведу некоторые проверки здесь. Пришли мне как можно больше деталей.

— Конечно. И насчет вора патентов — у меня есть имя.

— Хорошо. Схвати его и брось в подвал. Я разберусь с ним, когда вернусь в город.

Я заканчиваю звонок и откидываюсь на спинку кресла, разминая затекшую шею. В Манхэттене меня ждёт гора дерьма, вещи, которые действительно не следует откладывать на завтра. Но мысль о том, чтобы отвезти Джианну обратно в город...

Я ненавижу это.

Я вздыхаю. Мне нужно взять себя в руки. Что она со мной сделала?

Ещё три дня, — обещаю я себе. Всего три дня с ней, и я отвезу её обратно в город.

Я встаю, провожу ладонью по голове и направляюсь к двери. Я чертовски голоден. Надеюсь, она всё ещё в столовой.

Моё сердце ёкает при мысли о тех огненных глазах, сверкающих на меня, и я подавляю это чувство.

Но как только я открываю дверь, я замираю.

Грудью к волосам, я почти сталкиваюсь с той самой, кто разбирает меня на части изнутри.

Она отскакивает назад, быстро вдыхая, но сразу приходит в себя. Её подбородок приподнимается — и вот те самые огненные глаза, которые я пытался игнорировать, впиваются в меня. Но...

Мой мозг отключается, челюсть отвисает, когда я смотрю на неё. Я уже смирился с тем, что она великолепна — чёрт, тайные фотографии, которые я храню, более чем достаточное доказательство, — но чёрт возьми, прямо сейчас она выглядит как кусочек рая, сошедший, чтобы соблазнить меня.

Она что-то сделала со своим лицом. Её веки мерцают, заставляя глаза цвета виски светиться, словно огонь, танцующий на воде. Её губы — полные, блестящие — выглядят почти греховными.

— Джианна.

Её имя — едва слышный выдох, когда я приближаюсь, пальцы тянутся, касаясь шёлковистых прядей, обрамляющих её прекрасное лицо.