Моя спина едва касается поверхности, как его ладонь прижимается к моей груди, толкая меня вниз. — Время моего десерта, — рычит он, возвращаясь на своё место. Затем его руки цепляются за пояс моих шорт и начинают стягивать их вниз…

Пронзительная сирена разрывает воздух, за секунду до того, как с потолка начинает литься вода, окатывая нас.

— Чёрт! — ругается Майкл, быстро отодвигая свой стул от меня и вскакивая. Стряхивая воду с волос, он бросается на кухню.

Это чёртов десерт — настоящий десерт — который я забыла в духовке, должно быть, сгорел.

Сирена стихает, но я остаюсь на месте, ужасно возбуждённая, едва сдерживая желание потереть бёдра друг о друга, надеясь, что он вернётся и продолжит с того места, где мы остановились.

Но когда он возвращается, он говорит. — Мне нужно выключить воду. — И он не выглядит довольным.

Разочарованный стон застревает у меня в горле. И когда он уходит, крошечные слёзы сожаления вытекают из уголков моих глаз, смешиваясь с водой, капающей с кранов на потолке.

Потому что я знаю — этот маленький эпизод окончен.

Глава 13

Майкл

Я обещал себе ещё три дня с ней, прежде чем отвезти её обратно в город. Сегодня четвёртый. И я провёл с ней всего четыре чёртовых часа.

Не потому, что не пытался — о нет. После того дня, когда я потерял контроль неделю назад, Джианна стала настоящей проблемой, простой и понятной. Она дразнит, испытывает, практически умоляет меня трахнуть её.

И я хочу. Больше, чем хочу своего следующего вдоха.

Поэтому, несмотря на себя, я прибегнул к тому, чтобы дрочить в ванной, как какой-то грёбаный подросток, после каждого приёма пищи с ней. Это жалко, но это единственное, что удерживает меня от того, что я действительно хочу сделать — согнуть её над первой попавшейся поверхностью и трахнуть так основательно, что она не сможет ходить прямо целый месяц.

Мне нужно отвезти её обратно в город, прежде чем я сломаюсь.

Потому что если я сломаюсь и трахну её, я могу потерять над ней контроль.

Она дразнит меня, но не до конца понимает, с каким огнём играет. Сколько она соблазняет меня, столько же соблазняет и себя. Я не знаю, почему она это делает, но я знаю, что в какие бы чары она меня ни заключила, она попала в них так же глубоко. И если я сломаюсь первым, я разрушу иллюзию, и она очнётся от тумана, в котором потерялась.

Я не могу этого допустить.

Я играю в долгую игру. Ничего краткосрочного.

Когда я отвезу её обратно в Манхэттен, я заберу её домой. В мой дом. Где она проведёт остаток своей жизни. Но чтобы убедить её поехать со мной, мне нужно, чтобы она оставалась именно такой, как сейчас — ошеломлённой, отчаянной и жаждущей меня.

— Акции хорошо себя показывают, стабильный рост в течение последних восемнадцати месяцев. Сейчас лучшее время для IPO, Майкл.

Я отрываю взгляд от планшета, где наблюдаю за Джианной — она в библиотеке, переставляет мою коллекцию книг по какой-то непостижимой причине, — и смотрю на Рэйчел, женщину с абсурдным предложением.

Сложив пальцы домиком, я медленно обвожу взглядом остальных мужчин и женщин, сидящих за большим столом в одной из моих переговорных в моём офисе в Манхэттене. Они старательно избегают моего взгляда. Трусы.

Это не первый раз, когда поднимается эта тема, и я каждый раз её пресекал.

Мой взгляд останавливается на Рэйчел. — Это всего лишь третье твоё заседание совета с нами, Ребекка, так что я собираюсь...

— Рэйчел, я... — Она замолкает, когда мои глаза становятся холодными.

— Ты не перебиваешь меня, Кэндис. Поняла? — Я намеренно снова называю её неправильным именем и жду её твёрдого кивка, прежде чем продолжить. «HartSphere» — частная компания и останется таковой, пока я не испущу последний вздох. Мы никогда не выйдем на биржу. Никогда.

Мой взгляд снова скользит по другим виновникам — особенно по Натаниэлю. Я не сомневаюсь, что они подтолкнули Рэйчел выступить, надеясь, что я смягчусь, так как она всё ещё относительно новый член совета, унаследовавший акции своей умершей бабушки.

— Ни при каких обстоятельствах это не будет обсуждаться снова, — говорю я ровно. — Если вас не устраивает, как я управляю своей компанией, милости прошу продать мне свои акции и убраться к чёрту.

Как только я заканчиваю говорить, дверь моего кабинета открывается.

Я хмурюсь, моё тело уже напрягается, когда Джианна входит, озорной блеск танцует в её глазах.

Чёрт. Я пожалею о том, что добавил её отпечатки в систему, не так ли?

— Я не поняла, что эта тема уже обсуждалась — судя по всему, несколько раз, — говорит Рэйчел с извиняющимся видом, бросая взгляд на Натаниэля. — Я не стану...

Движение на периферии заставляет меня снова поднять глаза, и дыхание застревает у меня в горле. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не открыть рот от изумления.

Джианна танцует.

Ужасно.