Он приподнимает одну бровь, наклоняясь вперёд и касаясь кончика сигары пламени. Табак загорается, тлея угольно-красным, и резкий запах горящих листьев заполняет мои ноздри. Я щёлкаю зажигалкой, наблюдая, как он делает глубокую затяжку, прежде чем выпустить дым прямо мне в лицо — дешёвый силовой приём, который почти заставляет меня рассмеяться. Я даже не моргаю.

— Вот как? — наконец тянет он после ещё двух долгих затяжек. — И не связано ли это дельце с одной боевой девчонкой, которая сейчас находится на моем… попечении? — Его голос сочится двусмысленностью, и мне требуется всё моё самообладание, чтобы не перепрыгнуть через стол и не вытрясти из него информацию.

Он умён, отдаю ему должное.

Но он должен был быть умным — чтобы пробиться с низкой должности рядового солдата до босса собственной мафиозной группировки без семейных или королевских связей, облегчающих путь. — Забавно, что ты об этом упомянул, Нил. Да, до меня дошло, что у тебя есть кое-что, что принадлежит мне.

— Ах, но видишь ли, эта леди стала слишком любопытной, сунула свой хорошенький носик туда, куда не следует. Я не могу просто так взять и выдать её первому встречному, и… — Он резко замолкает, когда один из его людей появляется рядом и, наклонившись, срочно шепчет ему что-то на ухо.

Нил напрягается. Его глаза, ранее тяжело прикрытые от ложной лёгкости, теперь горят яростью, когда он сверлит меня взглядом. — Ты случайно не имеешь отношения к её внезапному исчезновению, паренёк? — Его ирландский акцент становится гуще, а вместе с ним растёт и его гнев.

Чёрт. — Она ушла? Ты хочешь сказать, что потерял её? — Я вылетаю из кабинки, яростно ругаясь. Телефон уже в моей руке, когда я бегу через клуб, набирая своего частного детектива — того, кого я нанял следить за ней здесь, в Бостоне.

Он должен был следить, чтобы с ней ничего не случилось — ну, больше ничего. Потому что последнее, что я слышал, моя маленькая смутьянка позволила себя похитить.

— Брайан...

— Я как раз собирался позвонить вам, мистер Моретти. Похоже, мисс Росси провернула трюк а-ля Гудини со своими похитителями. Выскользнула из того маленького таунхауса, где они её держали. Я сейчас иду по её следу, но боюсь, за ней по пятам идут как минимум дюжина серьёзно разозлённых ирландцев.

— Где ты сейчас? — требую я, садясь в машину и подключая устройство к Bluetooth, чтобы разговаривать во время вождения.

— Я в движении. Отправлю вам свои координаты — просто следуйте за мной. — Пауза. — Возьмите подкрепление.

Я заканчиваю звонок, не сказав ему, что подкрепления нет.

Со мной только Лоренцо, который смотрит на меня с плоским, неодобрительным видом. — Ты уверен в этом? Ты рискуешь превратить Нила во врага. И ради чего? Какой-то женщины, которая предала тебя годы назад и, кажется, имеет бесконечную вендетту против всех нас? Рафаэль, это не ты, я⁠...

— Заткнись или выметайся из моей машины, блядь. — Слова вырываются из горла, когда я вылетаю с парковки. Лоренцо кряхтит, хватаясь за поручень, но мудро молчит.

Двигатель ревёт, когда я превышаю все мыслимые лимиты, лавируя в потоке машин, как одержимый. И, возможно, я одержим — призраком того, кем мы были с Эмилией, демонами того, кем мы стали.

На телефоне появляется сообщение от Брайана.

ОНА ОКРУЖЕНА. ОНИ ЗАГОНЯЮТ ЕЁ НА ЗАПАД.

Лоренцо тоже видит это, и я чувствую, как его взгляд жжёт мне затылок, прежде чем он говорит. — Её загоняют туда не просто так, Рафаэль. Это ловушка. Мы не можем просто ворваться туда.

Он прав. Конечно, он прав. Я знаю, что это ловушка.

Если бы я был на месте Нила и обнаружил, что агент ФБР расследует мой бизнес, я бы не позволил ей сбежать. Я бы сделал всё, чтобы она никогда не покинула мой город живой, чтобы рассказать начальству о том, что узнала.

— Чёрт! — Мой кулак обрушивается на руль, и машина с визгом вылетает на встречную полосу. Гудок встречного грузовика ревёт, но я едва вздрагиваю, возвращая нас на курс.

— Матерь Божья, — бормочет мой мудак-заместитель, сильнее сжимая поручень.

Мне следует забыть о ней. Развернуть машину, вернуться в Нью-Йорк и позволить Галлахеру разбираться с ней как ему заблагорассудится. Она, блядь, предала меня. Вырвала мне сердце и растоптала его своими изящными маленькими ножками — а затем имела наглость вести себя так, будто я злодей в нашей истории, будто она была той, кого обидели. Она просто бредит. Мне нужно найти способ вырваться из этого извращённого, токсичного, любовно-ненавистного беспорядка, прежде чем он утянет меня на дно.

Но я не могу.

Мне просто нужно, блядь, понять — раз и навсегда, — в чём её проблема. Что изменилось? Что заставило её наброситься на меня, как бешеная собака, после всего, что мы разделили? Этот вопрос преследовал меня последние пять лет, с тех пор как я вышвырнул её из своего пентхауса. Мне не следовало её отпускать. Мне следовало, блядь, запереть её, где-нибудь в безопасном месте, пока моя уязвлённая ярость не утихнет настолько, чтобы я мог получить свои ответы.