— Майкл, — укоряю я, но, чёрт возьми, я только что поняла, что люблю его, и не могу вызвать в себе ту злость, которую должна бы чувствовать. На самом деле, моё предательское сердце втайне трепещет от того, что его имя навсегда выгравировано на моей коже.

Я становлюсь такой же безумной, как и он.

— Ты моя, Джианна. Навсегда. И теперь любой, кто увидит тебя, тоже будет знать этот факт, — говорит он без малейшего раскаяния, и мой центр сжимается от возбуждения при звуке тихой уверенности в его голосе.

Майкл наклоняется, чтобы поцеловать свежую татуировку. Затем он осторожно очищает область и перевязывает её.

Глава 33

Джианна

Я вздрагиваю, просыпаясь, сонно моргая, оглядывая комнату. Мой мозг отстаёт, застряв где-то между сном и реальностью. На столе передо мной раскрыты несколько учебников, одна страница испачкана подозрительным влажным пятном, которое явно является слюной.

Фу.

Я быстро вытираю рот и влажную страницу.

Под мягким светом настольной лампы моё обручальное кольцо поблёскивает, привлекая внимание. Но не только украшение приковывает моё внимание — это линии чернил, выглядывающие из-под него. Я слегка сдвигаю кольцо, и моё сердце издаёт глупое маленькое трепетание при виде клейма Майкла на мне.

Татуировка.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как он сделал её на моём пальце, и она уже зажила довольно хорошо. Майкл снял повязку только сегодня утром, поэтому видеть её без повязки всё ещё кажется немного сюрреалистичным. Но она мне нравится. Полагаю, со временем я привыкну к ней — так же, как я постепенно смиряюсь с тем фактом, что влюбилась в своего мужа. Хотя я слишком труслива, чтобы сказать ему об этом.

Я потягиваюсь, вставая со стула, и морщусь, когда резкая судорога пробегает по пояснице и животу. Может быть, это менструальные спазмы? Эта мысль заставляет моё сердце спотыкаться, и внезапно я слишком бодра.

Менструальные спазмы.

Когда у меня были последние месячные?

Я пытаюсь вспомнить. Я очень стараюсь. И я... я не могу.

В последний раз это было, вероятно, когда я была в Сиэтле, незадолго до встречи с Майклом.

Нет. Нет, нет, нет, нет.

Это невозможно. Я использовала таблетку «План Б» и с тех пор регулярно принимаю противозачаточные.

Я не могу быть беременной. Не могу.

Я уже готова впасть в панику, когда в дверь стучат. — Прости, что прерываю твои занятия, Джиа, — зовёт Грейси с другой стороны. — Но у ворот кто-то спрашивает тебя.

Кто-то хочет меня видеть? Я хмурюсь, пересекая комнату и открывая дверь. — Кто это?

— Я не знаю её, — отвечает домоправительница, её лицо искажено неуверенностью. — Я никогда раньше её не видела.

Значит, не Элира. Она была здесь дважды после того случая с таблетками. Грейси узнала бы её.

Так кто же, чёрт возьми, это мог быть?

Незнакомый посетитель вызывает тревогу в моей голове, но любопытство берёт верх. Я следую за Грейси вниз по лестнице к панели безопасности у входной двери, и изображение с камеры показывает лицо, которое выбивает воздух из моих лёгких — Мари Кабельо.

Жена Альдо. Моя тётя.

Я почти забыла, что у меня вообще есть дальние родственники, но вот она стоит, живое напоминание о том, что они всё ещё существуют. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — рявкаю я, ненавидя ужасные воспоминания, которые её присутствие вытаскивает на поверхность.

На экране тётя Мари смотрит прямо перед камерой, драматично сгорбившись в тонкой куртке на плечах, дрожа. — Я-я сбежала от Альдо, и я не могла придумать, куда пойти, где он не достанет меня, кроме как сюда. Пожалуйста, впусти меня, Джиджи.

Я каменею.

Использование этого прозвища вызывает у меня холодную дрожь. Ничего хорошего никогда не следовало за этим именем. Но, с другой стороны, все из той семьи всегда так меня называли, поэтому она, вероятно, не хотела задеть мои травмы, используя его. Вероятно...

— Джианна, пожалуйста, — тётя Мари шмыгает носом и бросает быстрый, испуганный взгляд через плечо. — Я не уверена, но, кажется, за мной следят, и если он догонит меня... я покойница.

Я ничего ей не должна.

Между нами нет любви.

Но я помню, каково это — быть на её месте: грызущий страх, удушающая паранойя, постоянная оглядка через плечо на тени.

Именно это воспоминание заставляет меня сделать это.

Наперекор всем вопящим инстинктам я разрешаю ей въезд на территорию, впуская её.

Я жду у входной двери, наблюдая за пустой подъездной дорожкой несколько бесконечных минут, пока её стройная фигура наконец не появляется на длинной дороге. Маленькая, глупая часть меня хочет выйти ей навстречу, но я безжалостно подавляю это желание.

Она может сама пройти свой чёртов путь сюда.

Уже давая ей убежище, я проявляю к ней намного больше доброты, чем она когда-либо проявляла ко мне. Ни разу она не пальцем не пошевелила, когда я страдала от жестокости её мужа и сына. Она с радостью закрывала уши на мои беды — чёрт, иногда даже, казалось, получала от них удовольствие.

Так почему сейчас?

Что заставило её сбежать из дома?