Когда он доходит до последней страницы, он протягивает его мне. У меня перехватывает дыхание. Это потрясающий дизайн — кольцо с крошечными рядами бриллиантов, опоясывающих палец, увенчанное букетом розовых тюльпанов, внизу окружённых чёрно-белой смесью азалий, ландышей и ирисов, всё соединено тончайшими, нежнейшими стеблями.

— Ты это нарисовал? — спрашиваю я в изумлении.

— Я рисую все свои эскизы для тату, — отвечает он небрежно, будто создавать такую красоту — пустяк, хотя я едва могу нарисовать прямую линию, не говоря уже о человечке.

— Ты действительно хорош. Если дело с генеральным директором многомиллиардной компании и мафиозным Доном не выгорит, ты всегда можешь стать художником, — шучу я, и он смеётся.

Одноразовым полотенцем он промокает мой безымянный палец, затем аккуратно берёт то, что выглядит как кольцеобразный кусок бумаги — трафаретную бумагу, я понимаю, — с чётким изображением дизайна с его блокнота. Он осторожно накладывает его на мой палец, разглаживая.

Затем он берёт тату-машинку, и я сглатываю, мой желудок так громко урчит, что мои щёки заливаются краской.

— Всё будет хорошо, — снова заверяет меня Майкл.

Нет. Не будет. Я не верю этому. Ни капли.

Я рефлекторно напрягаюсь и зажмуриваюсь. Если я не увижу момент, когда игла коснётся моей кожи, может быть, я не отреагирую. Может быть, я не дёрну рукой и не закричу или не сделаю что-то столь же неловкое.

Я готовлюсь к боли.

Одна секунда.

Пять.

Десять.

Ничего.

Он сейчас дразнит меня?

Я приоткрываю один глаз. Затем другой — и у меня отвисает челюсть.

Майкл уже проводит машинкой по моему пальцу, но я совершенно ничего не чувствую.

— Сработало, — выдыхаю я в неверии. — Обезболивающий крем действительно сработал!

— Значит, Коннор получит свой грант на исследование. — Он подмигивает мне, прежде чем вернуть внимание к моему пальцу.

Теперь, когда он уже работает над тату и я не чувствую боли, мой страх исчезает, сменяясь первыми искрами волнения.

Я делаю свою первую татуировку!

Я не могу дождаться, чтобы увидеть этот красивый дизайн вокруг моего пальца. Я смотрю на блокнот, зажатый в правой руке, и снова внимательно изучаю его, прослеживая каждую мелкую деталь. И тогда я понимаю...

Это миниатюрная копия татуировки на его руке. Той, что символизирует его братство с Рафаэлем, Максимо и Ромеро.

Моё сердце тает в жалкую маленькую лужицу от значимости того, что он выбрал для меня этот дизайн. Я удивлена, что он физически не видит, насколько я потеряна для него в этот момент.

Он наносит на мой безымянный палец то, что так много значит для него.

Он заявляет на меня права для всего мира.

Любой, кто узнает этот дизайн — кто знает его и его братьев, — мгновенно ассоциирует меня с ними. С ним. Мне это нравится.

Я перевожу взгляд с блокнота на Майкла, наблюдая, как он усердно работает, опустив голову в сосредоточенности. Его нахмуренные брови делают пирсинг ещё более заметным, и это зрелище настолько глупо красиво, что мои пальцы подёргиваются.

Я не могу остановиться.

Я протягиваю руку, проводя по мягкой копне светлых волос на его макушке, желая прикоснуться к нему, соединиться.

Он поднимает взгляд, и — чёрт — эти яркие синие глаза пронзают меня.

Толстый комок встаёт в горле, моё сердце внезапно бешено колотится по совершенно другим причинам, когда три нелепых, опасных слова поднимаются откуда-то из глубины меня. Я люблю тебя.

О Боже, я люблю его.

Я отчаянно проглатываю слова обратно, но он, должно быть, видит что-то в моём выражении лица, потому что его глаза становятся невероятно мягкими, и он улыбается мне так тепло, что это грозит растопить последние остатки моей защиты. — Почти готово.

Я безмолвно киваю и просто смотрю на него, пока он работает, а внутри паникую по-настоящему. Чёрт, чёрт, чёрт. Я не должна была влюбляться в него. Это не входило в планы.

Что со мной не так и с моим глупым, предательским сердцем? Почему я не могу быть хладнокровным и собранным человеком, вместо того чтобы влюбляться в первого опасного мужчину, который обратил на меня внимание?

Потому что он не просто опасный, — шепчет маленький голос. Он гениальный, талантливый, защитник. Он видит тебя — по-настоящему видит.

— Вот. Теперь ты никогда не сможешь ускользнуть от моей власти. — В его голосе звучит тёмное удовлетворение, которое, каким-то образом, невозможным образом, возбуждает меня.

— Ты уже закончил? — удивлённо спрашиваю я, когда он выключает тату-машинку и кладёт её на поднос.

Когда я наконец смотрю на свой безымянный палец, я вдыхаю.

Кожа покраснела и припухла, но даже сквозь это татуировка великолепна.

И тогда я вижу это.

Деталь, которой не было в первоначальном эскизе.

Над цветами, прямо под средним суставом, — две буквы курсивом — М.Х. Его инициалы.