Я сделал это. После пяти лет в «Формуле-1» и более чем сотни стартов я наконец оказался здесь. Над трассой звучит гимн США, представляющий и меня, и Argonaut, и никогда прежде я не любил эту мелодию так сильно.

Рид и Заид направляют на меня струи шампанского, и я отвечаю им тем же, смеясь так громко, что уже не понимаю, что течет по моему лицу — шампанское или слезы. Вот оно. То, ради чего я столько работал. Теперь, когда я наконец почувствовал вкус этой победы, мне хочется еще. Но сейчас… сейчас этого достаточно.

Когда бутылки пустеют, мы позируем для фотографов, а затем меня поспешно уводят с подиума, велев привести себя в порядок перед следующими интервью. Я иду по бесконечным коридорам обратно к моторхоуму, приветствуя всех, кто встречается мне по дороге, и никак не могу перестать улыбаться — впрочем, и не хочу. Мне очень хочется, чтобы среди этих людей оказалась Уиллоу, но я так и не нахожу ее. Как только вся эта суматоха закончится, первым делом отправлюсь искать именно ее. Эта победа принадлежит не только мне.

Адреналин постепенно отпускает, пока я поднимаюсь по ступенькам к своей комнате пилота. Марк идет следом, но после крепких объятий я обещаю, что он сможет заняться мной позже. Сейчас мне просто необходимо несколько минут побыть одному и наконец по-настоящему осознать случившееся.

Я сделал это. Черт возьми… я действительно это сделал.

Когда Марк уходит, я открываю дверь своей комнаты… и тут же замираю.

Первым делом взгляд цепляется за фотографии. Вся стена напротив превратилась в огромный коллаж: где-то изображен я сам, где-то — болельщики в одежде с моим номером, а где-то — моя семья на картинговых гонках, когда я был еще ребенком. Между снимками развешаны письма и плакаты — все написаны от руки, все подбадривают меня, все говорят о том, насколько сильно эти люди верят в меня. Здесь даже есть мой портрет, выполненный в современном стиле яркими, насыщенными красками. И, конечно, главным акцентом на нем стала моя улыбка.

Но сильнее всего сердце начинает колотиться при виде Уиллоу, которая стоит на коленях под всей этой стеной и все еще заканчивает оформление.

Услышав, как открывается дверь, она резко оборачивается. Ее глаза широко распахиваются, с губ срывается тихий вздох, а фотография, которую она держала в руках, выскальзывает и падает на пол. Она быстро поднимается, опираясь на стоящий рядом массажный стол, а затем начинает нервно теребить пальцы.

— Я думала, ты задержишься дольше, — говорит она, и голос ее едва заметно дрожит, а на губах появляется робкая улыбка. — Я еще не закончила, но… хотела сделать тебе сюрприз.

У меня перехватывает горло, не позволяя произнести ни слова. Конечно, после такой жаркой гонки я обезвожен, но вовсе не поэтому не могу говорить. Причина стоит прямо передо мной.

— Это… все для меня? — наконец выдавливаю я, еще раз обводя взглядом комнату и вновь останавливаясь на ней. — А если бы я не выиграл?

— Я готовила все это уже давно, — признается она, все еще переплетая пальцы, хотя ее улыбка становится все шире. — Это не какой-то алтарь в честь твоей победы. Я просто хотела, чтобы ты увидел, как много людей тебя любят. Хотела напомнить, ради чего тебе стоит продолжать бороться за свою мечту.

Безусловно, я ценю этот поступок. Но причина, по которой я продолжаю бороться, сейчас стоит прямо передо мной.

Может быть, всему виной остатки адреналина. Может — безрассудство, все еще кипящее в моей крови. А может, дело просто в ней. Какой бы ни была причина, прежде чем я успеваю хоть что-то обдумать, ноги сами несут меня вперед.

Я останавливаюсь лишь тогда, когда между нами не остается ни сантиметра. Мы стоим так близко, что ей приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза. В ее взгляде смешались неуверенность и надежда — будто она уже приготовилась к тому, что я мягко ее отвергну, но все равно продолжает надеяться на совсем другой исход. И я готов дать ей все, чего она только пожелает.

— Мне очень нравится, — тихо говорю я, хотя вместо этого едва не произношу «ты». — Все идеально.

Она мягко выдыхает — немного неровно, чуть дрожа. Приоткрывает губы, словно собирается что-то сказать, но слова так и не рождаются, потому что моя ладонь уже ложится ей на затылок.

— Ты идеальна, — шепчу я.

Мой взгляд опускается к ее губам, а затем снова встречается с ее глазами. И когда неуверенность в них сменяется ожиданием, я больше не позволяю себе колебаться. Я и без того потерял слишком много времени.

Я целую ее.

ГЛАВА 21 Уиллоу

Поцелуй Дева ощущается как моя собственная победа. Всю тяжелую работу проделал он, а награда досталась мне, пусть и совсем не та, на которую я рассчитывала. Но именно этого я хочу. Именно этого мне хотелось уже очень, очень давно.

Поэтому я отвечаю на его поцелуй.