Похвала, которую она получает сейчас, — всего лишь крошечная капля по сравнению с тем восхищением, которого она заслуживает.

И мне хочется стать тем человеком, который даст ей все это. Если только она позволит.

Вот в чем проблема. Я не знаю, позволит ли.

— Что у тебя с лицом? — спрашивает Конрад, выглядывая из-за камеры с выражением легкого отвращения. — Почему такое чувство, будто тебя сейчас стошнит?

Отлично.

Значит, моя несчастная влюбленная физиономия выглядит так, словно я действительно заболел при одной мысли о том, что Уиллоу может не разделять моих чувств.

Полезно знать.

Когда я ничего не отвечаю, Конрад уходит, очевидно решив, что я нервничаю перед стартом. Хотя, если честно, дождь меня совершенно не пугает.

Каждый раз, когда я сажусь за руль болида, я и так рискую жизнью. Так что мокрая трасса, пусть и объективно опаснее сухой, вызывает у меня куда меньше волнения, чем Уиллоу, идущая сейчас ко мне.

Едва она подходит ближе, меня окутывает ее сладкий ванильный аромат. Она останавливается совсем рядом и окидывает взглядом гараж, а затем пит-лейн за открытыми воротами.

Между ее бровями пролегает легкая складка, а темно-карие глаза кажутся чуть шире обычного, когда она переводит взгляд на меня.

— Как думаешь, гонку отменят?

Мне требуется несколько секунд, чтобы вообще осознать ее слова. Я слишком занят тем, что просто смотрю на нее и пытаюсь справиться с сердцем, которое бьется совершенно беспорядочно.

Даже эта ужасная форма Argonaut не способна скрыть, насколько она красива.

Но моя солнечная девочка, похоже, совершенно не замечает взглядов, которые постоянно провожают ее.

А их хватает.

Я уже не раз замечал, как механики засматриваются ей вслед, когда она проходит мимо. Правда, обычно одного моего тяжелого взгляда достаточно, чтобы они тут же вспоминали о своей работе.

Все знают, что она под запретом. А значит, наверняка уже поползли слухи о причинах. Пока эти слухи не превращаются в те, что способны разрушить человеку жизнь, я готов с ними мириться.

Надеюсь, и она тоже.

В ответ на ее вопрос я бросаю взгляд на инженеров, следящих за погодным радаром на мониторах. Я не синоптик, но, похоже, дождевой фронт уже уходит от трассы.

— Не похоже.

Будто специально в подтверждение моих слов через гараж быстрым шагом проходит Стерджилл, раздавая распоряжения по дороге к своему месту.

Секундой позже на одном из инженерных мониторов появляется сообщение от дирекции гонки.

Инженер читает его вслух. Задержка закончится через пятнадцать минут.

Пора возвращаться к работе.

Но прежде чем я успеваю сказать об этом Уиллоу, она кладет ладонь мне на плечо и мягко сжимает его.

— Береги себя, хорошо?

В ее глазах тревога, но ее почти затмевает что-то другое.

Надежда и восхищение. Она понимает, на какой риск я иду, но уважает этот риск. Боится за меня. И одновременно всем сердцем верит в меня. Верит, что я выйду на трассу и обязательно вернусь к ней целым.

Потому что знает: я действительно хорош в своем деле.

— Я всегда осторожен, — с улыбкой отвечаю я.

Но почти сразу становлюсь серьезным и накрываю ее ладонь своей, чтобы она поняла — я не шучу.

— Обещаю. К тому же ты ведь мой талисман на удачу.

Она качает головой, тихо цокает языком и убирает руку.

Правда, напоследок все же легонько щиплет меня за ладонь — в наказание за эту фразу.

— Пока что я принесла тебе не так уж много удачи, — вздыхает она с притворной обреченностью. — Но ладно. Покажи, на что ты способен!

Это будет настоящий хаос.

После одного прогревочного круга и пяти секунд, проведенных на своей стартовой позиции, это стало совершенно очевидно. Без массового завала здесь не обойдется. По дороге на стартовую решетку развернуло две машины. Одна врезалась в барьер, и для ее пилота гонка закончилась, даже не успев начаться. Второму удалось продолжить, но такое мгновенно выбивает почву из-под ног даже у самого уверенного гонщика. Теперь он уже не станет рисковать и, скорее всего, к концу первого круга окажется в хвосте пелотона.

Что касается меня… Мне нужно прорваться мимо семи машин, и сбавлять темп я не собираюсь. Если в том, что команда почти не дорабатывает болид из года в год, и есть хоть какой-то плюс, так это то, что я знаю его как свои пять пальцев. Знаю его пределы. Знаю, что могу себе позволить на такой скользкой трассе, а что — нет. И если уж этот кусок углепластика в чем-то действительно хорош, так это в гонках под дождем.

Я крепче сжимаю руль, наблюдая, как одна за другой загораются красные огни над головой, а затем одновременно гаснут.

Я жму на газ и срываюсь с места, удерживаясь справа на стартовой прямой, пока машины впереди мечутся из стороны в сторону. Один из пилотов Omega Siluro неожиданно сбрасывает скорость прямо передо мной, вынуждая меня уйти влево — как раз в просвет, который каким-то чудом появляется именно тогда, когда он мне нужен.