— Прости, — медленно произношу я, пытаясь справиться с недоверием. — «Наступит завтра или нет?» — твой фильм для утешения? Ты серьезно?

Дев вяло вскидывает руку, снова избегая моего взгляда.

— Ну… да. Он о том, как важно гордиться собой, своими корнями и местом, откуда ты родом, и жить полной жизнью, даже если в любой момент можешь умереть. Если это не описание моей жизни… — Он замолкает и пожимает плечами.

Ладно, теперь я понимаю. Хотя такого ответа точно не ожидала.

— Ясно. Но в первый и единственный раз, когда я смотрела этот фильм, рыдала навзрыд, поэтому сегодня мы его отметаем. Предлагай другой вариант.

Поджав губы, он осматривает комнату, а затем снова переводит взгляд на меня, и в его глазах вспыхивает слабая искра надежды.

— «Девдас»?

Я едва не давлюсь воздухом.

— Ты совсем рехнулся.

— «Любовь с первого взгляда»?

— Такое чувство, будто ты специально хочешь погрустить!

Он снова смеется, но на этот раз тепло и привычно.

— Ладно, ладно, — сдается он. — Как насчет «Ом Шанти Ом»?

— А-а, теперь понятно. — Я многозначительно киваю, наконец разгадав загадку его киновкусов. — Дело вовсе не в любви к страданиям, а в Шахрукх Кхане.

И вот она — та самая улыбка, от которой мое сердце делает глупый маленький кульбит, хотя должно бы уже знать, чем это грозит.

— Ты меня раскусила. С Королем Кханом не прогадаешь.

— На «Ом Шанти Ом» я согласна. — Я снова беру пульт и ввожу название в строку поиска. Наведя курсор на кадр с известной сценой из фильма, решаюсь испытать судьбу и похлопываю по свободной стороне огромной кровати, прямо приглашая его лечь рядом. — Иди сюда. Не хочу, чтобы ты вытягивал шею, пытаясь разглядеть экран. Марк меня убьет, если ты потянешь мышцу.

Я произношу это непринужденно, но мы оба понимаем, что это уже выходит за рамки нашей дружбы, пусть даже между нами останется целый океан свободного места и гора подушек. Уверенная, что он откажется и просто придвинет кресло, я с трудом скрываю удивление, когда Дев поднимается и подходит к кровати. Осторожно забирается на матрас — сначала одним коленом, потом другим, — берет одну из многочисленных подушек, кладет между нами и опирается на нее локтем, словно на подлокотник, устроившись у изголовья.

За последние несколько дней я сбилась со счета, сколько раз мы обнимались, давали друг другу пять или сидели плечом к плечу на совещаниях, так что мне не следовало бы нервничать из-за того, что он расположился почти в полуметре от меня. Но сейчас все кажется слишком интимным. Мы одни и буквально лежим вместе в постели, пусть даже между нами нет ни малейшего соприкосновения. Комнату освещает лишь приглушенный свет настольной лампы, а тишину нарушает только тихий гул кондиционера, и вся эта обстановка тоже ничуть не помогает.

Когда он устраивается, я выдыхаю и забираюсь под одеяло на своей стороне кровати. Сделаю вид, будто все совершенно нормально, хотя это даже близко не так.

— Готов? — спрашиваю я, подняв пульт. Но прежде чем нажать кнопку воспроизведения, снова опускаю руку и резко сажусь. — Подожди.

Я бросаю пульт ему и спешу к запасам закусок на комоде.

— Я сегодня ходила за вкусняшками, — объясняю я, подняв две пачки чипсов. — Нельзя приехать в Канаду и не попробовать чипсы со вкусом «всего сразу» и кетчупа. Выбирай свой яд.

Он постукивает пальцем по губам, переводя взгляд с одной пачки на другую.

— Разделим пополам?

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Сначала я протягиваю ему пачку с кетчупом, а сама обхожу кровать и возвращаюсь на свою сторону. Дев включает фильм, пока я вскрываю пачку и довольно вздыхаю после первого соленого кусочка. К концу вступительных титров я успеваю съесть несколько чипсов, и лишь потом до меня доходит, что я не понимаю ни слова из диалогов.

— Дев, мне нужны субтитры, — напоминаю я, взглянув на него. Он уже удобно устроился, положив чипсы и пульт на живот.

— Вот черт. Да, конечно. — Он торопливо включает их и одаривает меня кривоватой виноватой улыбкой. — Забыл, что не всех из нас заставляли ходить в школу хинди.

— Может, тебе это и не нравилось, но я завидую, что ты говоришь на трех языках, — ворчу я, снова запуская руку в пачку.

— Вообще-то на пяти, — как бы между прочим отвечает он, не отрывая взгляда от экрана, на котором эффектно появляется Шахрукх Кхан. — После переезда в Европу я выучил французский и итальянский. Так было проще общаться в паддоке. Довольно паршиво, что от всех по умолчанию ожидают безупречного английского.

Я смотрю на него, пропуская перевод на экране. Если мне казалось, что Дев Андерсон уже не способен впечатлить меня еще сильнее, то сейчас он доказывает обратное… и заставляет целую стаю бабочек снова заметаться у меня в животе.

— Кажется, я тебя ненавижу, — поддразниваю я. — Перестань быть хорош во всем подряд. Оставь хоть несколько впечатляющих достижений остальным.