Ее лицо сияет так ярко, что мне почти приходится отвести взгляд. Она словно соткана из солнечного света: озаряет все вокруг и влечет меня к себе, как мотылька к пламени.

— Никогда еще не выглядела так хорошо, — заявляет она Чаве, обрамляя лицо ладонями и демонстрируя ярко-красную гарнитуру. Ногти она накрасила ей в тон, а безымянные украсила блестками.

Она единственная здесь, кому идет форма Argonaut. Обтягивающая темно-синяя юбка облегает ее бедра, а полосатую футболку поло она небрежно заправила спереди. Кудри Уиллоу собраны назад лентой со звездами, и каким-то непостижимым образом она выглядит одновременно по-спортивному и до боли сексуально.

Достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять: я серьезно, блядь, влип. Вот только выпутываться не собираюсь.

Как я могу отпустить ее, на чем настаивает Марк, если она выглядит как ангел и обладает таким блестящим умом?

Заметив мое приближение, она улыбается еще шире, и ямочки на ее щеках углубляются.

— Удачи сегодня.

— Она мне не нужна, — поддразниваю я, отвечая такой же улыбкой. — У меня есть ты.

Она со стоном запрокидывает голову.

— Я же просила не взваливать на меня такую ответственность!

— Сегодня поднимусь на подиум только потому, что ты здесь.

— Ты невыносим. — Она вздыхает и жестом велит мне отойти с дороги. — Пойду найду Конрада. Вчера он сделал несколько снимков, которые я хочу добавить в твою ленту.

Вспомнив ее позавчерашнюю публикацию, я отступаю в сторону, пропуская ее. До сих пор все, что она делала, было безупречно: она приоткрывала поклонникам мою жизнь ровно настолько, насколько они жаждали, но никогда не переходила черту, за которой я начинал бы чувствовать себя неуютно. Уиллоу тщательно соблюдала баланс между личным и профессиональным. Вчера она даже предложила серию публикаций о моих отношениях с сотрудниками команды, с которыми я тесно работаю, — своего рода марафон благодарности, призванный показать, как я ценю все, что каждый из них для меня делает. Джани же чаще всего публиковала фотографии, где я тренировался в зале без футболки. Такое впечатление, будто вся ее стратегия сводилась к тому, чтобы выставить меня самовлюбленным придурком.

Когда Уиллоу уходит, я поворачиваюсь к Чаве и закатываю глаза, заметив его многозначительное выражение. Его ехидные ухмылки и неодобрительные замечания Марка — все равно что дьявол на одном плече и ангел на другом. Вот только я понятия не имею, кто из них кто.

— Ничего не говори, — предупреждаю я.

— Я и не собирался.

— Но ты об этом подумал.

Его лицо расплывается в коварной ухмылке.

— Виновен по всем пунктам.

Я вздыхаю и, протянув руку мимо него, забираю с полки шлем.

— У меня нет на это времени.

Чава сцепляет руки за спиной и покачивается с пяток на носки — не человек, а ходячая заноза.

— Удачи сегодня, — передразнивает он Уиллоу до ужаса мерзким голосом.

— Я тебя убью.

— В очередь, cabron[6].

Стоит мне оказаться в болиде, как вся эта чушь исчезает.

За спиной рокочет двигатель. Шлем сужает обзор, и я вижу лишь асфальт и машины впереди — в том числе Натаниэля, стоящего справа передо мной. При виде него во мне вспыхивает решимость. Цель номер один на сегодня — обогнать его как можно скорее. Правда, получится это лишь в том случае, если «Омега Силуро» на стартовой позиции передо мной уберется с дороги.

Чего, разумеется, не происходит.

Он медленно трогается с места, вынуждая меня уйти вправо, но Натаниэль стартует уверенно, и мне приходится пристроиться за ним. На первом круге я держусь вплотную и сохраняю спокойствие, хотя его турбулентный воздух тормозит меня в каждом повороте, зато на прямых слипстрим дает преимущество. К тому времени, когда разрешают использовать DRS, я уже не сомневаюсь, что смогу его обойти.

Я выжидаю еще несколько кругов, сильнее прогревая шины, пока не начинаю чувствовать себя в болиде совершенно уверенно. Я поймал идеальный ритм, готов прибавить и знаю, что способен подняться выше.

Есть лишь одна проблема: мой напарник ни за что, блядь, не хочет уступать дорогу.

Он обороняется так, словно от этого зависит его жизнь, а шины за подобное спасибо не скажут — особенно на столь раннем этапе гонки. Наверняка гоночный инженер велит ему сбавить обороты, чтобы не сорвать стратегию с двумя пит-стопами для установки свежих шин, но этот парень явно жаждет все испортить.

— Мне нужно его обогнать, — говорю я Брэнни по радио, игнорируя его требования отстать от заднего антикрыла Натаниэля. — Мой темп как минимум на полсекунды быстрее.

После короткой паузы, наполненной треском помех, Брэнни объявляет:

— Отказано. Разрешения атаковать нет.