Пока что — да. Я не против того, чтобы наши отношения оставались личным делом. Все важные для нас люди уже знают, а это главное. Но рано или поздно мне захочется большего. Захочется всем его показывать и без конца рассказывать о нем каждому, кто согласится слушать. Но пока все между нами еще совсем новое, можно оставить это в пределах нашего маленького мира.

— Меня устраивает, — отвечаю я, наклоняясь и слизывая капельку сиропа с его нижней губы.

Такая же сладкая, как и он сам.

— Я не против, чтобы ты оставался моим маленьким секретом.

На его лице появляется хитрая ухмылка. Он бросает вилку, обхватывает меня рукой за талию и вместе с барным стулом подтягивает ближе к себе.

— А можно мне быть твоим маленьким грязным секретом?

— Можешь быть кем захо…

— Да вы, блядь, издеваетесь, — стонет Чава с другой стороны кухонного острова и бросает лопатку. — Не поймите неправильно, мне нравится, что вы теперь вместе, но у меня слишком сильное похмелье, чтобы с утра смотреть на всю эту вашу мерзкую романтику. Идите куда-нибудь в другое место.

В глазах Дева вспыхивает лукавый огонек.

— Может, тогда поднимемся наверх? — тихо предлагает он.

— Ненадолго, — отвечаю я, хватаясь за его футболку. — Но ты должен мне макаруны.

Его губы находят мои, а Чава на заднем плане начинает ругаться, но я слишком растворяюсь в поцелуе, чтобы мне было до этого дело. Этот момент слишком идеален, чтобы позволить чему-либо его испортить.

— Все, что захочешь, jaanu, — говорит Дев, отстранившись, и в его глазах нет ничего, кроме любви. — Я дам тебе все.

ЭПИЛОГ

Месяц спустя, сентябрь. Сингапур

Дев

Как город Сингапур мне нравится. Но погода здесь — просто пиздец.

— Ненавижу выражение «жара — хоть яйца вари», — пыхтит Чава, пока мы идем из зоны гостеприимства к гаражу, — Но у меня яйца реально горят, и, клянусь, воздух примерно такой же температуры. Кажется, я уже насквозь пропотел. Черт, у меня на шортах сзади не видно пота?

Он выворачивается, пытаясь заглянуть себе за спину и осмотреть заднюю часть темно-синих шорт Argonaut.

— Вот когда будешь сидеть несколько часов в машине в огнеупорном комбинезоне, тогда и получишь право жаловаться, — ворчу я и, не сбавляя шага, осматриваю его. — И нет, задница у тебя не вспотела.

Улыбаясь, поворачивается обратно.

— Спасибо, что заценил мою задницу.

— Пожалуйста, больше никогда так не говори.

Когда мы заходим в гараж, он хлопает меня по спине, желает удачи в гонке и отправляется на свое место в глубине боксов, где располагаются остальные сотрудники команды, не относящиеся к инженерному составу. По привычке мой взгляд задерживается там, хотя Уиллоу здесь нет. Сейчас она наверняка стоит примерно на таком же месте в гараже Scuderia D’Ambrosi.

Даже спустя две гонки с тех пор, как она начала работать на них, мне все еще непривычно видеть ее с головы до ног в красном цвете D’Ambrosi, хотя отрицать, что он ей невероятно идет, невозможно. Последнюю неделю летнего перерыва она провела в Италии, в штаб-квартире команды, готовясь к работе с Ридом. Пока мы были в разлуке, она звонила мне по несколько раз в день, чтобы поделиться каждой новой мелочью, которая приводила ее в восторг, а я с радостью отвечал на каждый звонок.

Вот такие отношения на расстоянии я выдержу. Мы остаемся в одном мире и достаточно близко друг к другу, чтобы проводить вместе ночи и свободные дни. Если она не может постоянно быть рядом со мной, то противоположные концы паддока — компромисс, на который я согласен. Среди всего этого безумия меня успокаивает одна мысль: до нее всегда всего несколько десятков метров.

И это самое безумие начинается в ту секунду, когда я забираюсь в машину.

Благодаря совершенно нелепым штрафам, которые несколько пилотов получили в квалификации, и тому, что нескольким машинам из-за необходимых изменений приходится стартовать с пит-лейна, я начинаю гонку шестым. До сих пор дико осознавать, что моя стартовая позиция находится в третьем ряду, но в следующем году это уже не будет чем-то необычным. Если только Mascort за зиму не угробит машину в процессе разработки, я редко буду стартовать дальше той позиции, на которой нахожусь сейчас. Это, блядь, мечта, и совсем скоро она станет реальностью.

В ожидании, пока пилоты позади займут свои места, я разминаю пальцы на руле. Впереди Зайд на поуле, рядом с ним Аксель — классическая расстановка. Прямо передо мной, на четвертой позиции, стоит Отто, слева от него — Лоренцо. Рядом со мной — Томас на McMorris, а позади — Рид. Он получил штраф за то, что помешал другому пилоту на быстром круге, хотя на трассе ему попросту некуда было деться, чтобы вовремя освободить дорогу.

Но теперь он позади меня, и главное — там его и оставить.

Когда огни загораются один за другим, я медленно вдыхаю. Жду. Я готов.

И вот огни гаснут.