— В декабре вернусь и тогда уже разберусь, что делать дальше. Я согласилась доработать с Ридом до конца сезона, а что будет потом — кто знает.

Хотя мне безумно интересно это выяснить. От одной мысли, что я останусь в мире «Формулы-1» хотя бы еще на несколько месяцев, меня переполняет восторг. Именно здесь я и хочу быть. А то, что Дев тоже будет рядом, определенно не делает ситуацию хуже.

— Тогда не будем сдавать твою комнату кому-нибудь другому, — поддразнивает Шанталь из нижней части экрана. — И все твое барахло тоже выбрасывать не станем.

— Ой, спасибо, какая ты до…

Меня прерывает стук в дверь. Но это не просто какой-то стук. Это стук Окли. Наш стук.

— Черт, мне пора, — шиплю я девочкам, чувствуя, как меня пронзает паника. — Ок пришел.

Грейс и Шанталь быстро прощаются со мной и желают удачи, после чего мы отключаемся. Я бросаю телефон на подушку и вскакиваю с кровати, но перед дверью останавливаюсь, глубоко вдыхаю и нервно заламываю руки. Я не боюсь разговора с братом, просто не хочу, чтобы на меня снова обрушились вина и раскаяние, особенно в день, когда мне хочется только радоваться.

Но я обязана с ним поговорить. Мы были неправы, скрывая от него правду, а то, каким образом он обо всем узнал, лишь сделало ситуацию еще болезненнее. Я должна как следует перед ним извиниться, вот только сталкиваться с последствиями собственных поступков — совсем не мое представление о приятном времяпрепровождении.

Сделав еще один глубокий вдох, я распахиваю дверь и пытаюсь одарить брата как можно более жизнерадостной улыбкой. К сожалению, на лице она больше похожа на гримасу.

— Привет. Извини, я была в ванной, — говорю я.

Окли закатывает глаза.

— Я буквально слышал, как ты разговаривала с подругами. Необязательно снова мне врать.

Это было жестко.

— Ладно, хорошо, — признаюсь я, чувствуя, как лицо вспыхивает от смущения. — Я боялась открывать дверь.

— Ты невыносимая.

Он проходит мимо меня и валится на кровать, сцепив пальцы на животе и уставившись в потолок.

Я остаюсь стоять на месте, ожидая, когда грянет гром. Он ведет себя так, будто все нормально, хотя выглядит немного тише обычного. На его лбу красуется ссадина, которой вчера точно не было, так что, возможно, спокойствие как-то связано с этим. О боже, он что, подрался с Девом? Он пришел сообщить, что убил моего парня и выбросил тело в океан?

— Я поговорил с Девом, — произносит он.

Не знаю, радоваться этому или начинать волноваться еще сильнее.

Я незаметно осматриваю его с ног до головы в поисках пятен крови, но, судя по всему, он недавно принимал душ. Если какие-то улики и были, теперь от них ничего не осталось.

Я с трудом сглатываю.

— И как все прошло?

Он проводит ладонями по коротко остриженным волосам, а затем сцепляет руки за шеей. Ладно, наверное, убийства все-таки не было. Не думаю, что после того, как прикончил человека, он лежал бы здесь настолько спокойно.

— Я все еще не в восторге от того, что вы двое… вместе, — последние слова он буквально выдавливает из себя. — Но я ничего не могу с этим сделать. И ничего делать не собираюсь.

Часть напряжения уходит из моих плеч.

— То есть ты не собираешься заставлять меня с ним расстаться?

Я пытаюсь сказать это шутливо, но в голосе слишком много серьезности, чтобы шутка сработала.

— Ты взрослая, Уиллс. Можешь делать что хочешь. — Наконец он поворачивает ко мне голову, и его темно-карие глаза смотрят серьезно. — Но я веду себя так, потому что не хочу снова видеть, как тебе больно. Мне все равно, сколько тебе будет лет, я всегда буду хотеть тебя защищать. С Джереми я тебя не уберег и больше никогда не хочу, чтобы такое повторилось. Не то чтобы я считал Дева хоть чем-то похожим на него, но мне казалось, что безопаснее вообще держать тебя от всего этого подальше.

Он коротко и безрадостно усмехается.

— Похоже, и с этим я тоже не справился.

От его слов сердце болезненно сжимается. С самого первого дня он так или иначе старался меня защищать. Но не может каждый раз успевать поймать меня, прежде чем я упаду, и очевидно, что его это мучает. И все же он старался изо всех сил. Большего я и просить не могла.

— Ты не можешь защитить меня от всего, Ок, — мягко говорю я.

Подойдя к кровати, я сажусь у его коленей. Мы почти не соприкасаемся, но сидим близко.

— Иногда мне придется испытывать боль. Такова жизнь. Особенно моя. Но я не думаю, что Дев причинит мне боль, и сама никогда не хочу причинить ее ему.

Все это время я винила себя в том, что разрушила компанию друзей Окли, а он, оказывается, все это время винил себя за то, что не сумел защитить меня от них. Но я начинаю принимать, что случившееся было не моей виной, и теперь мне нужно, чтобы он понял: его вины здесь тоже нет.

— Знаю, — спустя несколько секунд отвечает он.

Слова звучат неохотно, но уже хоть что-то.

— Но это не значит, что я перестану пытаться тебя защищать.