— Блядь, — наконец выдыхает он, опуская руки с шеи на песок. — Все это сложно, Дев. Ты же понимаешь.

Еще как, блядь, понимаю. Но за последнее время я усвоил, что немного хаоса делает жизнь только лучше. Особенно если вместе с этим хаосом в нее приходит самый теплый солнечный свет.

Я не тороплю его, позволяя тишине растянуться и давая Окли время выговориться.

— Наверное, я все-таки не могу слишком сильно тебя винить, — начинает он с легким смущением в голосе. — Когда-то я был по уши влюблен в Алишу.

Когда-то. Ну да. Очевидно, эти чувства до сих пор живы и прекрасно себя чувствуют, даже после того, как вчера он смотрел, как она выходит замуж за другого. Но поправлять его я не стану. Отчасти мне его даже жаль, потому что я прекрасно знаю, каково хотеть человека, которого не можешь получить — или который не отвечает тебе взаимностью. Но он переживет эту боль и однажды встретит ту, которая действительно предназначена ему.

— Ага, чувак, — говорю я со смешком. — Я знаю.

— Мы все знали, — раздается голос у нас за спиной.

Я оборачиваюсь и вижу приближающегося Марка с доской под мышкой. Похоже, сегодня утром всем пришла в голову одна и та же идея. За исключением Чавы, который наверняка до сих пор приходит в себя после похмелья.

— Умно сделал, что даже не пытался к ней подкатить, — продолжает Марк, опускаясь на песок по другую сторону от Окли. — Алиша все равно никогда бы не обратила на тебя внимания.

Окли хмурится и швыряет ногой песок в сторону Марка.

— Да пошел ты, — ворчит он.

А потом кривит губы, признавая очевидное.

— Но… да. Все равно было бы пустой тратой времени.

— Зато очень смешной тратой времени, — добавляю я и толкаю его локтем в ребра. — Она бы тебя живьем съела.

Из него вырывается хриплый смех. Он тут же обрывает его, словно не хочет признавать, что я сказал что-то смешное. Но это уже прогресс.

— Я так понимаю, я прервал разговор о влюбленности в сестер друг друга, — произносит Марк после напряженной паузы. — Можно я официально заявлю для протокола, что никогда ни разу не испытывал интереса ни к Алише, ни к Уиллоу? И ни к одной из пяти сестер Чавы тоже.

Я закатываю глаза, и хотя Окли снова смотрит на разбивающиеся о берег волны, готов поспорить, что он делает то же самое. По крайней мере, в одном мы все еще единодушны — чувство собственной правоты Марка ужасно раздражает.

— Но если серьезно, — продолжает он. — Ок, я знаю, что ты зол. Уиллоу и Дев могли бы разобраться со всем этим лучше, но что им вообще оставалось? Уиллс переживала за свою репутацию и до ужаса боялась, что снова развалит нашу компанию. Ты вообще знал, что она до сих пор винит себя в том, что произошло с нами после истории с Джереми?

От напоминания я напрягаюсь, а судя по тому, как Окли сжимает кулаки на песке, ему это тоже не нравится.

— Мы с ней долго об этом говорили. — Марк выдыхает, сначала глядя на воду, а потом снова на нас. — Было очевидно, насколько сильно ее мучило все, что она к тебе чувствовала.

Она говорила с Марком о своих чувствах? Когда это успело произойти? И что он мог сказать такого, что заставило ее побежать ко мне, а не от меня? С самого начала он был настроен против всей этой ситуации, хотя его нынешняя речь явно доказывает, что теперь все изменилось.

— Она не приняла решение быть с Девом легкомысленно, — твердо говорит Марк, не оставляя Окли возможности спорить. — И я видел их вместе. Они делают друг друга лучшими версиями самих себя. Нужно быть редкостным эгоистичным мудаком, чтобы не хотеть, чтобы они были вместе.

Ну, это уже прямой выпад, если я вообще когда-либо слышал прямые выпады. Судя по хмурому лицу Окли, он тоже это понимает.

— Да понял я, понял, — ворчит он. — Можно теперь поговорить о чем-нибудь другом?

— Конечно. Например, о том, насколько отвратительно ты вчера танцевал, — тут же предлагает Марк.

— Прошу прощения? Я хотя бы умею попадать в ритм.

— Это ты чуть не снес локтями целую толпу тетушек.

Окли фыркает.

— Да ну? Сейчас покажу тебе, какой ущерб способны нанести мои локти. Иди сюда, сукин…

— Так, все, нет, — перебиваю я и тянусь к Окли, пытаясь отвлечь их от драки, но они уже сцепились.

Покачав головой, я убираю руку и просто жду. По крайней мере, сейчас Окли дерется не со мной. Вполне допускаю, что Марк специально его спровоцировал. Потом надо будет поблагодарить его за то, что принял удар на себя ради команды.

Когда они наконец расходятся, ко лбу Окли прилипла ракушка, а на плече Марка красуется длинная красная царапина от куска плавника, которым его задел Окли, но в остальном оба целы. Да и общей враждебности заметно поубавилось.

— Прямо как в старые времена, — говорит Марк, откидываясь на локти и разглядывая нас с Окли. — Мы деремся на пляже, а Чава до сих пор валяется без сознания и пропускает все веселье.