На втором этаже, прямо над гостиной, где только что карабкалась тварь, разбилось стекло!

Меня сейчас вырвет! Я клянусь, вырвет…

Мама с Дэйтоном синхронно повернулись в сторону лестницы. А я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой – меня сковал чистейший ужас. Даже моргнуть не получалось – глаза не отрывались от темных, уходящих вверх ступеней. Я была словно парализована.

– Лекса, отойди к двери и направь фонарь на лестницу, – прошипела мама.

Я не двинулась с места.

– Лекса! – Она сильно дернула меня за руку. – К двери! И фонарь на лестницу! Быстро! – Я почувствовала, как дрожат ее руки.

Сама не зная как, но я медленно отступила, не сводя взгляда с лестницы. В это время наверху послышались шуршания и скрежет. Трудно понять, в какую именно часть дома пробралась тварь, но она уже была внутри! И теперь мы в одном помещении с монстром!

Единственное, что нас разделяло, – это лестница. Но один пролет не просматривался снизу, и мутант легко мог пройти его, оставаясь незамеченным. Мы могли полагаться только на слух.

Больше всего я боялась, что сейчас отключусь. Так крепко сжала зубы, что заныла челюсть, но все-таки сделала, как велела мама: отошла назад, пока спина не коснулась двери. Мы ведь можем сейчас выбежать через эту дверь к машине, сесть и уехать? Почему же мы стоим? Почему не двигаемся?

Скользкий от пота палец щелкнул включателем фонаря, и на лестницу обрушился поток ослепляющего света. Она была цвета темного дерева – это все, что промелькнуло у меня в голове, прежде чем я увидела чужую ногу на самой верхней ступеньке.

Нога была неким подобием человеческой, но уже давно не принадлежала нашему виду. Голая грязная ступня походила на мутирующую конечность зверя.

Вдох. Выдох.

Вторая нога бесшумно встала рядом с первой.

Мама вздрогнула, а Дэйтон сделал шаг назад.

Я не сводила фонарь с лестницы, который так сильно трясся в моих руках, что трепыхающийся свет лишь усугублял ситуацию.

Вторая нога была вся в крови и порезах, на которые мутант не обращал никакого внимания. Луч фонарика освещал ноги до колена, а выше была полная тьма. Проглотив парализующий ужас, комом вставший в горле, я медленно подняла фонарь выше.

Тварь неестественно дергалась. Окровавленные деформированные пальцы с обвисшим на них мясом скрутились в звериной манере. Кажется, нескольких пальцев не хватало. Из предплечий и ладоней торчали куски стекла, а изорванную одежду покрывали кровь и грязь. По мутировавшему телу не определить, кем раньше было это существо – мужчиной или женщиной. Оно было выше и явно намного сильнее, чем любой человек.

Дэйтон и мама застыли как статуи: приросли к полу без малейшего движения. А мне не хватало воздуха. Хотелось сбежать в лес, чтобы надышаться!

Я поднимала фонарь выше, а тварь плавно двигала конечностями: пальцы сгибались, дергались локти, колени и плечи, на которые уже падал свет.

Еще один проглоченный комок страха – и фонарь осветил мутанта полностью. Луч света начал моргать: яркие всполохи сменялись слабыми, затем гасли и снова слабо вспыхивали, как это уже было в лесу. Фонарь закоротило с тихим электрическим треском, но я была не в силах ударить по нему.

Все, что я видела и отчего горло скрутилось в тугую спираль, – это наполовину объеденное снизу лицо, давно заросшее новой мутировавшей кожей. Выступающая челюсть с блестящими острыми клыками…

Дыши, Лекса!

А его глаза! В них мрак черной дыры… пустота, которая физически затягивала внутрь, – я это чувствовала по всему телу.

Вдох!

Никаких волос, лишь обтянутый кожей мраморный череп с этими жуткими глазами.

Слившись с дверью в одно целое, я с ужасом поняла, что монстр смотрит прямо мне в глаза. Его голова дергалась в разные стороны – он то ли принюхивался, то ли дразнился.

Мутант широко оскалился, и вязкие слюни потекли на окровавленную грудь. Не сводя с меня взгляда, он растянул в оскале рот полный зубов, и это напоминало ухмылку смерти. Страшнее я не смогла бы ничего представить.

И тут свет погас. Уже привыкшие к нему глаза теперь ничего не различали в темноте.

Затем послышались звуки, похожие на чавканье. Скрип половицы на лестнице. Потом все стало так громко, что я до боли зажмурилась.

Грохот на лестнице. Металлический звон. Звериный рык. Снова грохот, но очень близко ко мне. Глухой удар. Опять грохот и скрежет. Рычание. Выстрел! Гудящий звон в ушах…

Конец! Они умерли, и теперь моя очередь…

Тварь схватила меня за руку, а я – не знаю зачем – распахнула глаза.

Но это был Дэйтон! Живой Дэйтон! И он держал меня за руку, а в глазах его было столько ужаса, что снова захотелось крепко зажмуриться.

Я видела лицо брата, очень хорошо видела… потому что он держал свой фонарик включенным, и мамин тоже освещал левую часть коридора… где лежало что-то большое и мокрое. Перед глазами все плыло, но я старалась растереть их, чтобы рассмотреть, что это.