В кухне осталась лишь одна узкая дверь, которую я не проверила. За ней можно было бы удачно спрятаться. Я подняла повыше палку и, задержав дыхание, резко распахнула ее.

Внутри не оказалось никого и ничего интересного: это был простой чулан. Тут стояли ведра, швабры, валялись какие-то тряпки, губки, контейнеры и фартуки. Все эти приборы напомнили о моей прошлой работе в Сфере – я была уборщицей в школе.

Закрыв кладовку, я пообещала себе, что перестану трястись перед каждой новой дверью. Черт, да я быстрее от сердечного приступа сдохну, чем от нападения мутанта, если не возьму себя в руки.

Я вернулась к Дэйтону. Комната, которую он осматривал, была просторнее кухни и с бо́льшим количеством мебели. Это гостиная, я уверена. Здесь стояли диван, два кресла, шкаф, в котором до сих пор копался Дэйтон, а также маленький столик – и опять же все было в полном порядке и будто на своем уютном месте.

Возникло стыдливое ощущение, будто я подглядываю в щелку на чью-то идеальную жизнь. Мне ужасно хотелось жить здесь, в этой гостиной.

Я отметила, что на кухне и в гостиной занавески на забитых с уличной стороны окнах остались нетронутыми. Тот, кто сделал это, явно ценил домашнюю атмосферу.

Дэйтон уже стоял около следующей двери. Я подошла к нему, и мы приготовились открыть ее. Кивнув мне, брат поднял трубу и резко дернул дверь на себя, но оттуда на нас не набросились жуткие монстры… или люди.

Мы вместе прошли в следующую комнату, предназначение которой было мне непонятно. Она оказалась в три раза меньше, чем гостиная, с небольшим диваном, ковром на полу, картинами на стенах, и прямоугольным темным комодом, по обеим сторонам которого стояли две высокие лампы на ножках.

Назначение этой комнаты так и осталось неясным, но осматривать в ней было нечего: все как на ладони. Правда, была еще одна дверь, которая по расположению должна была вернуть нас в коридор рядом с лестницей. Эту дверь мы открыли уже не так боязливо.

Обнаружив и проверив за лестницей маленькую темную и совершенно пустую комнату (видимо, раньше это была ванная), мы закончили с первым этажом. Добрались до задней двери, через которую вошла мама, и Дэйтон придвинул к ней комод из небольшой комнаты.

В тот момент, когда мы подошли к лестнице, оттуда уже спускалась мама. Обыскивая все комнаты внизу, я не слышала ни звука со второго этажа: ни шагов мамы, ни шума или скрипа дверей. Вывод напрашивался только один: нам еще учиться и учиться всему, что она уже умеет.

– Проверили первый? – спросила мама.

– Да, никого! – отчитался Дэйтон.

День выдался действительно долгим, поэтому не было ничего удивительного в том, что мы выдохлись. Скинув все сумки в гостиной, мы надежно заблокировали обе входные двери так, чтобы их можно было открыть только изнутри. А затем приготовили спальные места. Здесь было намного комфортнее, чем в прошлом доме: диван чище и мягче, да еще и кресло раскладывалось. Просто маленький рай!

После всех приготовлений мы чувствовали себя значительно лучше, почти в безопасности. При двух горящих свечках, которые мама нашла в ящике на кухне, мы уселись на диван, открыли контейнеры с едой и бутылку воды и наслаждались тишиной. Осталось еще два контейнера и две бутылки. Дэйтон не забыл принять очередную таблетку от пневмонии.

Закончив с ужином, мы сбегали на улицу по маленькой нужде, покараулив друг друга, и затем устроились на ночлег: мама в раскладном кресле, мы с Дэйтоном на диване. Перед тем, как задуть свечи, мама произнесла:

– Здесь кто-то был совсем недавно, и он может вернуться. Окна на втором этаже не заколочены, но все с целыми стеклами и закрытыми защелками. Если вдруг проснетесь ночью от какого-то звука, сразу будите меня. Остальное – завтра. Все понятно?

– Да, спокойной ночи, – сказала я.

– Да, мам, спокойной ночи, – повторил брат.

– Спокойной ночи, дети.

Я мгновенно погрузилась в сон.

Глава 4

Проснувшись от непонятного звука, я так резко села, что аж голова закружилась. Минуту прислушивалась в полном мраке – может, мне послышалось или приснилось, ведь никто, кроме меня, не вскочил. Остальные ничего не услышали. Сложно сказать, что могло произвести такой звук: он был похож на трение чего-то острого о дерево, будто что-то царапалось в дверь.

Подождав немного и убедившись в том, что это лишь мое воображение, я опустилась обратно на диван лицом к Дэйтону. Он умиротворенно посапывал.

Закрывая слипающиеся глаза, я снова что-то услышала: скрежет в задней части дома, со стороны двери, к которой придвинули комод. Я покрылась ледяным потом. Дэйтон открыл глаза и хмуро уставился на меня. Он тоже слышал.

Проснулась и мама. Она спустила ноги на пол и уже крепко держала в руке пистолет. Когда мы с Дэйтоном схватились за фонарики, мама шикнула, что их включать нельзя, так как свет будет виден через щели в окнах.