– Нет. Его должны были забрать только через два дня. Я бы умерла от голода в нем… Стив сказал, что можно спуститься по мусорной трубе, прямо в ту часть больницы, которая вообще не охраняется. Дальше нужно было только выйти за дверь и отбежать подальше от больницы. Ну и снять медицинскую форму, конечно же.

– Хм, и почему ты так не сделала? Решила устроить шоу? – Дэйтон так легко рассуждал, будто его совсем не волновало, что у нас больше не было дома из-за этого. Но это лучше, чем осуждение в его глазах, как у мамы.

– По-твоему, я совсем сумасшедшая?! Я не успела дойти до мусорного отсека. Когда проходила какой-то очередной охранный пункт, то один из санитаров, находящихся внутри, заметил меня и спросил, новенькая ли я, так как он меня прежде не видел. Он сказал что-то типа: «Я бы запомнил такую красотку», а потом засмеялся как психопат. – Я постаралась максимально похоже изобразить мерзкий голос того придурка.

– Красота подвела тебя! – с иронией подытожил Дэйтон.

– Да брось, нет у меня никакой красоты. Просто попался какой-то кретин!

– Ладно, будем считать, что ты никогда не смотрелась в зеркало. И что дальше?

– Ну, один из охранников встал, пока все остальные смеялись вместе с этим придурком, и спросил, как меня зовут, и попросил назвать номер идентификационной карточки медработника.

– Ауч! – Дэйтон гримасничал, будто обжегся.

– Ага. И я побежала! Я не знала, что делать, правда! Просто… понеслась по коридору, что было сил. Слышала, как следом застучало несколько пар ботинок. Спасло только то, что в одном из коридоров они на несколько минут потеряли меня из виду и я успела влезть в мусорную трубу.

Вот и все, а остальное они знали сами.

– Это просто немыслимо! – выплюнула мама.

Я не отреагировала, так как не поняла, что именно она имела в виду, но мама остановилась и продолжила:

– Ты хоть представляешь, КАК тебе повезло? Ведешь себя как маленький, глупый и высокомерный ребенок! Когда ты наконец вырастешь?

Мама, конечно, порой вела себя странно и особой любовью ко мне не отличалась, но вот так оскорблять – чересчур даже для нее.

– Мам, перестань! – вмешался Дэйтон. – Ты преувеличиваешь.

– А ты лучше не лезь! Сейчас ваши головы должны быть ясны, а мысли – последовательны и логичны. Вы должны предугадывать любые ситуации, а Лекса рассказывает, как она ограбила больницу. Абсолютно не подумав о последствиях. О нас. О дополнительных трудностях. Да хотя бы о том, чтобы лицо закрыть защитной повязкой, проходя по больнице!

– То есть ты злишься, что какой-то придурок обратил внимание на мое открытое лицо?! – сорвалась я.

– Нет, Лекса! Ты всегда была безрассудной. На все смотрела свысока! Думала, что тебе все под силу. Ничего с тобой никогда не случится, от чего нельзя было бы убежать, – именно так ты думаешь!

– Ма-а-ам!

– Не перебивай, Дэйтон! Алексия, ты слишком легкомысленна. И если не будешь работать над собой, то не выживешь долго в этом месте. – Она обвела руками вокруг. – Пока стены тебя защищали, ты была в каком-то смысле неуязвима… Но сейчас нужно стать умнее. И научиться думать не только по прямой и обратно.

Она закончила, и повисла напряженная тишина. Дэйтон исподлобья косился на меня, а я старалась спрятать маленькие капельки навернувшихся на глаз слез.

Мама быстрее пошла вперед. Мы молча следовали за ней. Пока слезы окончательно не высохли, я смотрела себе под ноги, не отставая от тени Дэйтона.

Узкая тропинка перешла в широкую дорогу, которая раньше, наверное, была центральной. Здесь стояли серые светофоры – я знала их по картинкам. Раньше они контролировали потоки машин, потому что их было очень много. Деревянные однотипные домики сменились высокими каменными зданиями с множеством разбитых окон. Когда мы шли через перекресток, возникло ощущение, что эти высокие дома сплошной стеной без конца тянулись прямо в небо в четыре стороны.

На обочинах дороги стояли ржавые старые машины: колес у большинства не было, стекла все выбиты. Мы лишь однажды ехали с мамой в машине безопасников, когда нас везли к отцу в последний раз, но я не видела в Сфере такого количества автомобилей – здесь их целая куча!

– Мам, расскажи что-нибудь, пожалуйста, – заскулил Дэйтон нарочно высоким голоском.

Мама тяжело вздохнула, хлопнув себя по ногам, будто оттряхивая пыль.

– Опасайтесь людей. Живых, я имею в виду.

Дэйтон обернулся ко мне, и на его лице отразилось изумление – такое же, как у меня. Мы действительно были очень похожи, и эмоции выражали примерно одинаково.

– Объяснишь почему? – недоверчиво спросил брат.