— Ты сломаешь себе шею и запачкаешь камни внизу. И тогда бедного Бродерика хватит удар.

Андреас хмурится, словно разбиться насмерть для него предпочтительнее, чем провести еще час взаперти. Ему двенадцать и он еще не переломал достаточно костей, чтобы усвоить этот урок. Впрочем, он старался изо всех сил.

— Почему мы должны торчать здесь? — ноет он. — Арден могла бы провести церемонию дома.

— Потому что королю скучно и ему нравится смотреть, как позорятся дети умерших покровителей.

Это вырывается у меня до того, как мозг успевает за языком.

Они оба замолкают, как всегда, когда кто-то упоминает наших родителей в прошедшем времени. Мамы нет уже давно, но со смерти папы прошло всего полтора года, и они до сих пор не знают, как об этом говорить.

Как и я, судя по всему.

На мгновение повисает тишина, а затем Исидора бормочет:

— И почему я переживала, что нас опозорит Андри, когда здесь есть ты?

Я подумываю с ней поспорить, но она не так уж неправа.

Но Андри не так легко сбить с толку.

— Почему нам нельзя пойти в город?

— Потому что ты потеряешься, — раздается от двери чей-то громовой голос, — И пропустишь все веселье сегодня вечером.

Мой младший брат срывается с места и несется на знакомый голос, и Кирен, наш личный телохранитель в этой поездке, ловит его. Его широкие плечи натягивают тесноватую форму, которую он одолжил у отставного городского стражника, живущего неподалеку от нашего поместья. Его должность всегда была скорее номинальной. В Дамалисе нам никогда не требовалась охрана.

Мне хочется смеяться каждый раз, когда я вижу его с зачесанными назад и заправленными за уши черными волосами. Этот парень из кожи вон лезет, чтобы соответствовать роли ради репутации нашей семьи. Он на год младше меня и совсем не выглядит пугающе.

В прошлом году мы распустили оставшуюся прислугу. Прибыть сюда совсем без сопровождающих было бы слишком заметно, поэтому, как всегда, Кирен взял это на себя. Пока все, что он делает — это выступает посредником, когда мы начинаем собачиться, и торчит рядом с моим старшим братом для придания ему статуса.

— Пожалуйста, — умоляет Андри. — Я не вляпаюсь ни в какие неприятности.

— Где-то я это уже слышал, — спрашивает Бродерик, входя в комнату следом и строго глядя на Андри.

Мой брат на пару дюймов выше Кирена, хотя не такой широкоплечий и мускулистый. По случаю начала дня он уже одет в бархатный утренний фрак, сшитый точно по его стройной фигуре. Глубокий изумрудный цвет ткани подчеркивает зеленые искорки в карих глазах, которые мы все унаследовали от матери. Но только ему одному достался ее медный цвет волос. Этим утром они мягкими локонами спадают ему на лоб. Подозреваю, что сегодня он привлечет внимание многих благородных девиц.

Он сурово смотрит на нашего младшего брата.

— Ты заходил в мою комнату?

— Нет! — слишком поспешно отвечает Андри, чтобы ему можно было поверить.

Кирен цокает языком, переворачивает Андри вверх ногами и трясет до тех пор, пока из его кармана не выпадает золотая астролябия2, принадлежавшая нашему отцу.

— Вот и все.

Бродерик подхватывает ее с пола и делает паузу, словно собираясь прочитать Андри нотацию. Вместо этого он сует ее в карман фрака.

— Почему бы тебе не пойти поиграть в снегу?

Андри срывается с места в ту же секунду, как Кирен ставит его на ноги.

— Не отходи слишком далеко от дворца, а то тебя заберет собиратель сердец! — кричит ему вслед Исидора.

Андри выбегает из комнаты так, словно принял чей-то вызов, и мой старший брат улыбается, но улыбка не касается его усталых глаз. То, что он крайне измотан, не новость. Это началось еще тогда, когда обострилась болезнь папы, и Бродерик в одночасье стал покровителем, только чтобы обнаружить, как сильно лечение отца в Леонтии истощило наши счета. В глубине души я надеялась, что эта поездка даст ему шанс отдохнуть.

Это было до того, как он объявил о своем намерении использовать Пятисотлетие для налаживания связей. В чем наша семья никогда не была сильна.

Так что, пока я производила херовое впечатление в Королевской Астролатории, они с Киреном только этим и занимались, в отчаянной попытке спасти поместье любыми доступными средствами.

— Вчера вечером все прошло удачно? — спрашиваю я. Круги у него под глазами стали еще темнее, словно он тоже не спал.

— Нормально, — отрывисто отвечает он.

Стоя за спиной Бродерика, Кирен привлекает мое внимание и проводит пальцем по горлу. Предупреждение о том, что тему пора закрыть.

Но Исидора этого не видит.

— Ты с кем-нибудь познакомился?

— Да. — он тяжело опускается в кресло у камина, проходя мимо подносов с едой и кофе, и пристально смотрит на огонь.

Исидора открывает рот, но Кирен обрывает ее:

— А у тебя что? — он переводит разговор на меня. — Как все прошло?

Мои брат и сестра поворачиваются, чтобы услышать ответ.

Я его убью, блядь.