Стоимость черного мрамора или вкрапленного в него золота, наверное, могла бы полностью покрыть весь долг нашего поместья и обеспечивать мою семью еще на век или два.

Когда мы подходим к ряду неглубоких ниш, вырезанных высоко в правой от нас, каменной стене здания, она замедляет шаг, давая мне время рассмотреть каждую из них.

В углублениях стен вырезаны созвездия, их точки и пересекающиеся линии покрыты сусальным золотом. По одному созвездию для каждого из первоначальных орденов-покровителей Антареса: многоголовая гидра ордена Велезонта, грациозная львица ордена Леонтии, переполненная чаша ордена Каликса, рогатый волк ордена Мариуса и пегас моего собственного ордена Икароса.

Проходя мимо почерневшей шестой ниши, я отвожу взгляд. Веспер тоже.

Коридор заканчивается винтовой лестницей, этаж за этажом, спирально, уходящей ярусами в небеса.

На каждом уровне мы проходим мимо инкрустированных золотом и драгоценными камнями дверей, с узорами на них, сложнее которых я в жизни не видела. Каждая следующая причудливее предыдущей — пока мы не добираемся до самого верха. Последняя дверь — это просто каменная плита, лишенная украшений, если не считать обычной ручки.

Идти больше некуда, но веспер не открывает ее. Вместо этого она лезет в складки своей мантии, и у меня перехватывает дыхание. Первый посвящаемый выглядел раздавленным, когда вернулся. Теперь моя очередь получить психологическую травму.

А ведь я умоляла брата передать, что больна, чтобы мы могли пропустить все это дерьмо.

Но она достает только маленький флакон с густой молочной субстанцией, оставляющей следы на небесно-голубом стекле. Улыбнувшись моему замешательству, она откупоривает крышку.

— Королевская обсерватория священное место, — объясняет она, обмакивая палец в масло. — Поклонись.

Я приседаю в неуклюжем реверансе, слишком нервничая, чтобы сделать это изящно, и опускаю глаза в пол. Она проводит линию на моем лбу, затем еще одну, пересекающую ее, затем еще и еще. Масло согревает кожу, пока она бормочет на странном, мелодичном языке, который я слышала всего пару раз в жизни. На свадьбах и других ритуалах. Когда наши местные весперы благословляли поля перед посевом. На похоронах моего отца.

— Войти в этот зал великая честь, — произносит она, отстраняясь. — Лишь те, кто готов посвятить свою жизнь защите магии, должны сделать это.

Выпрямляясь, я киваю.

Обряды и церемонии никогда не имели для меня особого значения. Работа на земле требует практической магии, а не древних суеверий. Но даже в Дамалисе полно тех, кто верит, будто Звезды ждут нашей преданности и покарают тех, кто пренебрегает ее проявлением. Именно поэтому каждый год перед началом магических работ мы проводим на полях ритуал плодородия. И именно поэтому никто не возмущается, если урожай все равно гибнет.

Однако, раз уж я здесь в качестве гостьи короля, я не могу рисковать и оскорблять кого-либо в королевском городе. Особенно, если Бродерик собирается найти себе богатую жену, а вместе с ней и спасение для нашего семейного поместья.

Веспер прячет флакон обратно в мантию. Но когда ее рука появляется снова, она не пуста.

В животе все обрывается, когда я смотрю на тонкий кинжал. Она протягивает его мне, и я неловко беру оружие. На серебряном лезвии выгравированы звезды и линии. Золотая рукоять усыпана сапфирами и бриллиантами, соединенными другими узорами. Это выглядит совершенно нелепо, но кинжал легкий, почти изящный, и ложится в ладонь так, будто был сделан специально для меня. Я переворачиваю его, словно надеюсь найти на обратной стороне инструкцию по применению.

— И что мне с этим делать? — спрашиваю я, продолжая разглядывать его и пытаясь осознать происходящее.

Я стою в Королевской Астролатории.

Где не слишком разговорчивая полужрица помазала меня маслом.

И только что вручила мне, блядь, нож.

Дыра в моем животе увеличивается.

— Сделай то, что должно, — тихо говорит она.

Я вспоминаю посвящаемого, который вытирал чистые руки. Вспоминаю те крохи информации, что о сегодняшней ночи выдал мне брат. Но именно тоскливая печаль в ее глазах — такой же взгляд был у моего отца во время сезонного забоя скота — точно подсказывает мне, что именно нужно сделать.

Да пошло оно все нахер.

И пошел нахер мой брат за то, что он вел себя так, будто этот обряд Прошения самый обычный ритуал.

Вообще-то девушку стоит предупреждать, если в вечерней программе предусмотрены ножи.

Веспер указывает на дверь перед нами, но не тянется к ручке.

Это проверка.

На этот раз я должна открыть ее сама. Я должна войти внутрь.

Или я могу развернуться и уйти. Она меня не остановит. Только не тогда, когда в моих руках нож.

— Я не… — Я проглатываю слова.

Она ласково кладет руку мне на плечо, подталкивая вперед.

— Помни, кто ты, Арден Икарос. — Она выделяет мою фамилию так же, как сделала это я сама снаружи Астролатории. Как будто мне нужно об этом напоминать. — А затем сделай то, что должно.

Ты — Икарос. Веди себя соответственно.