Один из рыцарей издает сдавленный звук. Я могла бы поклясться, что это был смешок, но мой взгляд прикован к облакам, плывущим над созвездиями. Я не отвожу глаз, пока не убеждаюсь, что существо исчезло, а затем смотрю на него.

На парные мечи, пристегнутые к его спине и выглядывающие из-за широких плеч. По спине пробегает дрожь. Капюшон по-прежнему скрывает в тени его лицо, но прежняя ухмылка превращается в мрачную линию.

— Ожидалось, что ты убьешь его. — Его голос низкий, хриплый, и каждое слово тянется медленно, как будто палач вершит неспешную казнь.

Страх подкатывает к горлу, но я его сглатываю. Вздернув подбородок, я пожимаю плечами. Это движение выглядит куда смелее, чем я себя чувствую.

— Я решила этого не делать.

Я готовлюсь к наказанию. За отказ принести жертву. За то, что так разговариваю с таким человеком, как он.

Но Инквизитор отворачивается от меня, и мои щеки вспыхивают. Это едва уловимое пренебрежение, и оно ранит меня до глубины души.

Я недостойна даже того, чтобы сделать мне выговор.

Я не слышу, как подходит веспер, и вздрагиваю, когда ее рука мягко ложится мне на плечо.

— Твое дело здесь закончено.

Да уж, скорее всего.

Мы спускаемся по лестнице в тишине, ноги несут нас быстрее, чем раньше. Часть меня хочет притормозить. По ту сторону этой ночи меня не ждет ничего хорошего. Но мне нужно увеличить дистанцию между ним и мной. Пока я спускаюсь по лестнице, меня преследуют мысли об Инквизиторе, и голова начинает идти кругом. Веспер подстраивается под мой темп, явно желая поскорее от меня избавиться. Она ни разу не взглянула на меня, пока мы идем к выходу.

Я испортила свою церемонию, но на моих руках нет крови. Не считая моей собственной. И все же внутри ворочается что-то невысказанное, мерзкое и маслянистое. Оно вырывается наружу, когда мы подходим к двери.

— Я знаю, что провалила испытание, но…

— Церемония Прошения — это не испытание, — обрывает она меня. Наконец она смотрит на меня, но с тем же успехом это могла бы быть маска. — Его невозможно провалить. Тебе просто нужно было сделать выбор.

Возможно, это должно было меня успокоить. Но ни хрена не успокоило.

Я бросаю взгляд на лестницу.

— Поэтому он позволил мне уйти, не принеся жертву?

Ей не нужно спрашивать, кого я имею в виду.

— Ты не единственная, кто способен на милосердие.

Дыра в животе разрастается, остатки облегчения улетучиваются, когда ее пальцы смыкаются на дверной ручке. Она распахивает ее, обдавая нас обеих холодным ночным воздухом. Он кроваво хлещет меня по щекам, когда я выхожу и вижу остальных посвящаемых, собравшихся у края колоннады: они кричат и показывают на небо.

— Используй это милосердие с умом, Арден Икарос, — шепчет веспер, прежде чем направиться к ступеням, чтобы забрать свою следующую жертву.

Я иду за ней к остальным, и ко мне поворачивается блондин с сияющими глазами из ордена Каликса. Он указывает на черную тень, кружащую над головой:

— Это знамение!

Осцен летит все выше, поднимаясь к черной полосе ночи, в которую не осмеливаются проникнуть даже Звезды. Приближаясь к Астролатории, я даже не задумалась о ряде клеток с птицами. Они просто возьмут другую. Мою грудь сжимает острое желание побежать и выпустить их всех на волю.

— Пожелай мне удачи, — говорит он, пока веспер ведет его к двери.

Слова застревают у меня в горле, поэтому я просто киваю, прежде чем он исчезает в Астролатории.

Мы все здесь потому, что король возжелал зрелища. Я не ожидала, что стану той, кто ему его устроит. Я вглядываюсь в ночь вместе с остальными, пока ветер усиливается. Он рвет мое тонкое платье и впивается в голую кожу.

Но мне больше не холодно.

ГЛАВА 2

Все еще в халате, моя младшая сестра врывается в комнату для завтраков и рывком раздвигает бархатные портьеры. Утренний свет льется сквозь панорамные окна напротив меня, тусклый и хмурый, под стать нынешнему настроению Исидоры.

— Нас поселили в самом старом крыле, — заявляет она, сверля взглядом окружающую нас роскошь так, словно ожидает, что стены вот-вот рухнут. — Мне сказала одна девчонка из ордена Велезонта.

— И что? — пожимаю я плечами.

Вчера ночью, когда я притащила свою полузамерзшую задницу с церемонии Прошения, мои брат с сестрой уже спали. Они все еще валялись в постелях, когда на рассвете я наведалась к целителю из Леонтии, чтобы подлатать раненую руку. Но я знала, что покой продлится недолго. Особенно когда они почуют запах кофе, бекона и еще дюжины других ароматов, которые прямо сейчас волнуют мой желудок.

Исидора резко поворачивается ко мне. Волосы чернильным вихрем рассыпаются по ее плечам. На ней одно из новых платьев, которые купил нам брат, но вырез у него на два добрых дюйма глубже, чем у моего.

— Нас поселили в худших комнатах дворца, Арден. Это оскорбление. — Она переводит свой испепеляющий взгляд на меня. Он падает на ожерелье у меня на шее, и сестра морщится. Она качает головой, уставившись на потрепанный медальон так, будто он еще хуже этих стен. — Не могу поверить, что ты это надела.