Но тут начали вращаться два из трёх вложенных друг в друга колец, и стало уже не до того. Загорелись вплавленные в сталь символы, засветились вставки из благородных металлов, объяло со всех сторон и проникло в дух чужое внимание.

— Сосредоточься на атрибуте! — потребовал дед Даны. — Давай!

Огненное зерно, корни входящих меридианов, стебель, листья…

Воображаемый чертополох рос неохотно, но постепенно я представил его во всех подробностях — только теперь не расчерчивали листья пурпурные прожилки, не собиралась в остриях шипов чернота, не серебрилась едва заметная патина. Бутон…

Да! Бутон никуда не делся!

Но радость моя оказалась мимолётной, поскольку цветок не просто не распахнулся и не попытался укусить, но и оказался сухим. Ещё опасным, но уже мёртвым. Пустым!

Черти драные, лишился-таки апогея!

Накатило разочарование, и меня затрясло и замотало, но стальные кольца уже замедлили вращение, а после и остановились, вложились одно в другое, вот и отлетел в сторону, опустился на пол, вытер вспотевшее лицо.

— Рассказывай, шебутной! — потребовал профессор. — Выкладывай, кто тебя пользовать взялся!

— Так сам же! — уверил я старика. — Начитался умных книжек, ну и вот…

— Рассказывай!

Запираться в этой ситуации было бы попросту глупо, но и всей правды сообщить профессору я не мог, пришлось изворачиваться.

— Ох, шебутной! — покачал тот головой. — Ты либо наглый врун, либо везунчик, каких свет не видывал! Внученька, обоснуй!

Дана без малейшей заминки начала перечислять:

— Апогей не лопнул при извлечении его наполнения. Проклятие ушло полностью, не замарав ни тело, ни дух. Абрис не деформировало и не порвало.

Я насупился.

— Абрис-то почему порвать должно было?

— Природа не терпит пустоты! — наставительно произнёс старик. — Фактически из тебя вырвали кусок духа, возмущения при заполнении образовавшегося изъяна не могли не повлиять на абрис! И как же их удалось избежать?

— Ощущение пустоты до сих пор донимает, — отметил я, дошёл до повешенного на вбитый в стену крюк плаща и вытянул из кармана зачарованные кандалы. — И вон чего ещё на мне было!

Профессор хмыкнул.

— Это кое-что объясняет, но далеко не всё! Впрочем, Царь небесный с тобой — выкрутился и выкрутился. От меня ты теперь чего хочешь?

Мне требовалась ясность, поэтому спросил напрямую:

— Я лишился апогея или всё не так плохо?

— Ты лишился наполнения апогея, и в твоём случае это очень даже неплохо, но только с одной стороны. А с другой — так себе ситуация.

— Из-за того, что я не раскрою крайнее колено атрибута, став асессором?

— Став асессором? — фыркнул старикан. — Ты сначала аспирантом стать попробуй!

По спине побежали мурашки, я кинул быстрый взгляд на Дану.

— Так не должно же с этим проблем возникнуть, нет разве?

Барышня покачала головой.

— Опустевший апогей создаёт зону неоднородности. Проходить преломление в таких условиях нельзя.

— Да можно, внученька! Можно! — возразил ей дед. — Если развить ядро сверх одного таланта и потратить излишки небесной силы на уплотнение духа в области аномалии… — Он перехватил мой непонимающий взгляд и вздохнул. — Смотри, шебутной: если подставить под солнечный свет линзу, лучи пойдут через неё равномерно, но при наличии в стекле воздушного пузырька фокус окажется нарушен, появится затемнение. Если не заполнить пустоту, абрис попросту порвёт, а следом порвёт и тебя.

— Понял, — кивнул я. — То есть следует сосредоточиться на развитии ядра?

— Лишним никогда не будет, — кивнул профессор. — Но как уже говорил: природа не терпит пустоты. Постепенно плотность твоего духа выровняется, даже если не станешь предпринимать никаких осознанных мер на сей счёт. Полгода, самое большее — год, и сможешь безбоязненно проходить преломление.

— А если займусь выправлением плотности осознанно, то и раньше? — предположил я.

— Много раньше, — подтвердил дед Даны. — Но при этом форма апогея сначала полностью заполнится, а после и рассосётся. И с учётом остаточных возмущений не уверен, что дальше получится нарастить новое колено.

— Проблема разве? — усмехнулся Ночемир. — Даже если и не сможет, это не помешает прорваться в асессоры. Да и когда это ещё будет?

— Умный-умный, а всё ж дурак! — припечатал старик жениха внучки. — А как он аспект выправит? Фиолет для нашего абриса не шибко-то и подходит.

Я покачал головой.

— Не сказал бы. Азимут идеальный!

Тут уж досталось и мне.

— Не тебе, шебутной, об азимуте рассуждать! — отрезал профессор и махнул рукой. — Нет, азимут весьма пристойный, спорить не буду. Преломление он донельзя упростит. Но! Вот как ты изменения охарактеризуешь? Было — стало, а?

— Легко мне теперь, — заявил я, не задумавшись ни на миг. — Очень.