Глава 1

17-65

Я упустил тот момент, когда удовлетворение сменилось сосущей опустошённостью, а ощущение всеобъемлющей гармонии омрачилось предчувствием скорых неприятностей. Вот ещё только пребывал в превосходном расположении духа и вдруг осознал, что начинает потряхивать от закравшегося в голову подозрения: «А не лопухнулся ли ты, дружочек? Не остался ли в дураках?»

Да — в очередной раз вывернулся и выгреб, уцелел и ещё на один шажок приблизился к прорыву в аспиранты, но не окажется ли цена этого чрезмерной? Не является ли она таковой уже сейчас?

Изменил Беляне, лишил невинности боярыню, отдал…

Что? Только лишь наполнение апогея или целиком крайнее колено атрибута?

Так ли гладко всё прошло?

Вот этот вопрос я Лилии и задал:

— Так ли гладко всё прошло, дорогуша?

Барышня глянула свысока и принялась оправлять свою приведённую в совершенно непотребное состояние ночную рубашку.

— Три! — проговорила вдруг она. — Два!..

Я проследил за её взглядом, выругался и рывком подтянул штаны, не желая оказаться застигнутым… Да-да! Именно что со спущенными портками!

Кто-то толкнул дверь, и та дрогнула, но не распахнулась, удержанная на месте засовом.

— Раз! — с непонятным мне восторгом произнесла Лилия, и задвижку попросту сорвало, внутрь шагнула Божана. Лицо — мрачнее тучи, глаза — чернее тьмы.

Наши потуги придать себе приличный вид не обманули её ни на миг, разобралась в случившемся боярыня моментально.

— Пошла вон, шалава! — резко бросила она племяннице и уставилась на меня, но — поторопилась.

— Больше уважения, тётушка! — елейным голосочком произнесла Лилия и вдруг сорвалась на визг: — А лучше просто не разевай свою поганую пасть!

Что-то колыхнулось, а потом меня вдруг сбросило с кровати и закатило под стол. С лязгом разомкнулся и отлетел в сторону зачарованный ошейник Лилии, тёмная волна разошлась по комнате, но сразу качнулась обратно и втянулась в барышню, не успев затронуть ни меня, ни Божану.

— Подите прочь, тётушка! — любезно попросила Лилия куда спокойней прежнего, и боярыня вняла этому требованию: пусть и без лишней поспешности, но всё же удалилась, не промолвив больше ни слова.

Я с опаской выбрался из-под стола, перехватил изучающий взгляд барышни и обнаружил, что её радужки потемнели настолько, насколько тёмным может быть пурпур, и стали пурпурными ровно в той мере, каковой может сделаться чернота.

А метка на духе — пропала!

«Это она сейчас преломление прошла?!» — ошалело подумал я, наваливаясь на стол. Хотел попросить избавить меня от кандалов, но не успел: в коридоре послышались голоса, и Лилия спешно упорхнула из комнаты, напоследок бросив:

— Это было ужасно, Серый!

— Дура! — беззвучно выдохнул я ей вслед. — Ужасно будет сейчас…

И не ошибся, племянницу и в самом деле прибыл проведать Ночесвет. Не иначе Божана сразу послала за ним, а вломилась в комнату лишь после того, как в дом прибыл её дорогой кузен. Глупая курица!

Если б не кандалы, я бы точно выпрыгнул в окно, ну а так попытался потянуть в себя небесную силу, но перебороть зачарованную сталь с первой попытки не сумел, а второго шанса мне попросту не дали. В дверь ворвался шквал чёрной кипящей крови, разом заполонил собой всю комнату, крепенько приложил меня о стену и придавил к ней, не позволяя пошевелиться. При этом никаких чар Ночесвет не задействовал вовсе, подобным образом всего лишь проявилась аура взбешённого асессора. Кандалы в некоторой мере отсекали меня от внешнего фона, а напрямую боярин не атаковал, так что — стою.

— Ты!.. — прошипел папенька Чарослава. — Ты хоть понимаешь, что натворил?!

Мямлить и оправдываться я не пожелал, заявил в ответ без малейшей заминки:

— Как и было условлено, отдал Лилии наполнение своего апогея!

— А по какому уговору ты лишил её девственности? — рыкнул боярин. — Был об этом уговор, скажи?

— А по какому уговору ваша уважаемая сестрица взрастила во мне проклятие? — не полез я за словом в карман и тут.

— Получается, отомстил так, да? — оскалился Ночесвет. — Ну так проклятие никто в тебе не взращивал, его лишь немного изменили!

Находиться рядом с пребывающем в бешенстве асессором стало попросту невмоготу, тёмный жар его ауры уже не просто опалял, но откровенно жёг, и всё же я выдавил из себя:

— Никому я не мстил! Ваша сестра перестаралась, и проклятие вырвалось на волю! Не отдать его я не мог, а попытался и не получилось! Иначе бы и Лилию погубил, и сам умер!

— А надругался над ней, и всё как по маслу прошло, да?

— Кровь и пурпур! Распечатывание врат!

— Да какой там пурпур?! — взорвался Ночесвет. — Она же без малого чёрная!

Меня качнуло и вновь приложило о стену, вдавило в неё. Я охнул, но своего шанса оправдаться не упустил.