— Я уже все три подвязал! Мы со Стожаром махнулись: он мне свой церковный отдал, а ему мой боярский достанется!

— Не боярский, а тот, который они у школы Пылающего чертополоха выкупят, — поправил бывшего босяка Дарьян и мрачно добавил: — А мне ни тот, ни другой и даром не сдались!

— Поди, договоришься с боярами, чтобы они с какой другой школой столковались, — отметил я, принимая у Догады тарелку с овощным рагу.

— Подумаю, — буркнул книжник.

— За нас! — встал Кабан. — До дна!

— Угомонись! — осадила его жена, взяла початую бутылку рома и переставила её на другой конец стола.

Мы выпили, и Стремглав спросил:

— Серый, ты Острого видел?

— Угу, — кивнул я. — Он меня отсюда и забрал.

— И что?

— И ничего.

— Да? — удивился аспирант. — А на нас так орал, думали — его удар хватит!

Кабан хохотнул.

— Ну ты сравнил! То мы, а то Серый!

Стремглав насупился.

— Я дворянин и аспирант, между прочим. И вот!

Он припечатал к столу церковную бляху, все на неё так и вылупились.

— Монах?! — округлил глаза Вьюн. — Ёрш, ты постриг принял? С дуба рухнул?!

Бывший босяк подбоченился.

— Может, у меня призвание такое?

— Свистишь!

Стремглав расплылся в широченной улыбке.

— Не без этого! Мне Бедный долги списал до последнего грошика, а всех обязательств — с демонами сражаться! А ведь тайнознатцы и так воинство Царя небесного!

Парни заспорили, и Дарьян под шумок увёл свою подружку наверх, ну а мне пришлось обмывать бляху нашего товарища наравне с остальными. Ладно хоть ещё успел плотно перекусить, поэтому особо не опьянел. Когда пошёл к себе, на втором этаже перехватил выглянувший из комнаты книжник.

— Серый, постоялицы твои с концами съехали?

— С концами, — подтвердил я и продолжил подъём.

Запер за собой дверь, переложил зачарованные кандалы в саквояж, котелок бросил на стол, плащ повесил на спинку стула. Постоял так немного, затем сотворил кровавую руку и сразу же втолкнул в неё малую печать воздаяния. Ожидал, что ладонь привычно уже расползётся зубастым ртом, но вместо этого на той проявились присоски, а надавил чуть сильнее, и они провалились воронками.

— Занятно, — проворчал я и напитал небесной силой аркан кровавого гарпуна.

Зазубренный клинок выпростался из ладони чем-то вроде заострённого щупальца, не вызвав сколько-нибудь болезненных ощущений, вот только чёрной режущей кромки у него больше не было, а моё понимание стали ситуацию хоть отчасти и поправило, но едва ли текущая вариация заклинания могла сравняться по пробивной мощи с прежней.

Выругавшись, я разделся и сотворил магическую броню на основе одних только крыльев ночи — по коже моментально растеклась фиолетовая плёнка, базовая же вариация чар обтянула меня толстой упругой чешуёй: гладкой и даже осклизлой. Добавил к ней аргумент кровавых рук, и на ладонях возникли уже знакомые присоски, а когти так и не появились.

И впрямь беззубый аспект!

Поколебавшись немного, я сотворил магический доспех на основе жгучей ауры и обоих аргументов второго колена атрибута — враз оброс магической плотью и мускулами, а из набухшего меж лопаток горба выпростались фиолетовые крылья. И вновь стою гладкий и осклизлый, будто морской гад. Никаких чешуйчатых перьев, никаких когтей. При этом сильный и вроде бы даже быстрый, пусть и не такой шустрый, как прежде. Увы и ах, новый аспект сказывался на эффективности крыльев ночи далеко не лучшим образом.

Физиономия?

Погляделся в зеркало и обнаружил, что магическая харя особых изменений не претерпела, зато отлично показавшие себя шипы превратились в бесполезные щупальца.

Не голова, а медуза какая-то! Осознал окончательно и бесповоротно, что без черноты дальше просто никуда.

Чертыхнувшись, я развеял броню и от испытаний атакующих арканов воздержался, завалился спать. Живой — уже хорошо, а утро вечера мудренее. Поглядим ещё, что завтра профессор предложит…

Завтракал я на следующий день в обществе Дарьяна и Мары. Библиотекарша в мою сторону упорно не смотрела, да я и сам к общению с ней расположен не был, а книжник очень скоро утомился поддерживать видимость непринуждённой беседы и умолк. Уже под конец только спросил:

— Серый, ты в университет идёшь?

Я кивнул.

— Иду, но сначала по делам метнусь.

— Надо будет вечером собраться и решить, что с «Репейником» делать будем.

Отодвинув от себя пустую тарелку, я поморщился из-за вновь прорезавшегося ощущения внутренней пустоты и уточнил:

— Как каналы-то сожгли?

— Да странно ещё, что они раньше не сгорели! — фыркнул Дарьян. — И сами по себе изношенные были, и против ветра мы своим ходом сколько отмотали! Запросто могли и движитель спалить!

Мара поднялась из-за стола, и книжник поспешил присоединиться к своей даме сердца, а Догада буркнула им вслед:

— Фифа какая! Лилия и то не такая зазнайка была!