— Возможно, — протяжно отвечаю я. — Вы не поверите, но светорожденные в наших землях гости нечастые и не самые желанные. — Легким нажимом пяток я заставляю Кироями подойти чуть ближе к воительнице света. Вижу, как в ее глазах вспыхивает сопротивление, сменяющееся пониманием. Она знает, что в моих словах есть доля правды. Затем я наклоняюсь вперед настолько близко, что ее волосы щекочут мне нос, а дыхание на секунду замирает. — Но даю вам слово, что никто не посмеет и пальцем вас тронуть, пока вы рядом со мной.

Прежде чем она успевает возразить, я выхватываю у нее плащ и плавным движением расправляю его по плечам. Тихий вздох срывается с ее губ, когда мои пальцы задевают шею, а затем я застегиваю серебряную брошь, удерживающую тяжелую ткань на месте.

— Не за что, — мой голос переходит в глубокий шепот, и воздух вокруг нас начинает потрескивать от напряжения, пока глаза цвета жидкого меда впиваются в мои. Они единственные в своем роде. Завораживающие. Восхитительно красивые. И я не могу удержаться от того, чтобы на секунду перевести взгляд на ее губы. Соблазнительная мысль — запустить пальцы в ее волосы, притянуть к себе и позволить нашим языкам продолжить ту битву, которую мы обычно ведем на словах. Упрямая линия ее рта лишь распаляет желание завоевывать эти полные губы до тех пор, пока она вся не станет мягкой и податливой.

Рычание поднимается в моей груди, но прежде чем руки успевают начать действовать сами по себе, Касс резко отворачивается.

— Отлично, тогда не будем терять времени.

Плащ развевается у нее за спиной, когда фрейлина пришпоривает Хикакри и накидывает капюшон на светлые волосы. Впрочем, этот плотный кусок ткани бессилен перед сиянием, которое от нее исходит. Вот вам и не привлекать внимания.

Со вздохом, призванным усмирить шипящие тени внутри меня, я провожаю ее взглядом. Затем убираю второй плащ обратно в седельную сумку, вместо того чтобы надеть самому, и подаю Кироями знак следовать за нашими гостями. То, что я не скрываю своего лица, изрядно нас замедлит, но неизменное почтение подданных все же лучше, чем если бы жители Чиэло и впрямь схватились за вилы. Двор Дня для них — заклятый враг. Злодей из сказок на ночь. Даже ангельское личико Касс не сможет это изменить.

В обоюдном молчании мы едем по тропе, которая через небольшую рощу выводит нас к окраине деревни. Здесь нет ни крепостных стен, ни стражи. Луга сменяются полями, а еще через несколько метров показываются первые дома. Поначалу это приземистые хижины из глины и дерева. Затем они становятся крупнее и эффектнее, переходя в типичный для зажиточного сословия нашего Двора стиль фахверк1. Темное дерево прорезает оштукатуренные стены, а сланцевая черепица покрывает крыши домов, точно низко надвинутые ночные колпаки. Я пытаюсь представить, какое впечатление наша архитектура производит на Касс. Однако, если не считать иллюстраций в старых книгах, я почти ничего не знаю о том, как устроен Двор Дня. Мне он представляется светлым. Сияющим. Пожалуй, слегка вычурным. Ночь никогда не бывает кричащей. Она мягкая, мерцающая и полная сокровенных тайн.

Когда тропа превращается в полноценную улицу, а дома теснятся все ближе друг к другу, мы встречаем первые любопытные лица. Двое детей с изумлением глазеют на Кироями, но стоит им заметить рядом Хикари, как старший поспешно уводит младшего с дороги. Женщины с корзинами, полными яиц и фруктов, замолкают, в ужасе уставившись на световолчицу и ее всадницу. Лишь мгновение спустя они замечают мое присутствие и приседают в реверансе. Следом все больше людей выходит из своих домов, сопровождая наше появление приглушенным шепотом.

Некоторые из них мне знакомы. Я киваю им или ненадолго задерживаюсь, чтобы дать благословение им и их семьям. Если бы я не чувствовал, как напряжена моя спутница, то перекинулся бы с ними парой слов, чтобы узнать, как поживает мой народ. Но Касс сейчас похожа на натянутую до предела тетиву. Ее золотистые глаза беспокойно мечутся из стороны в сторону в поисках опасности. В то же время суровая складка у ее губ смягчается появившимся на лице восхищением. Чем многолюднее становится на улице, тем сильнее округляются ее глаза, а костяшки пальцев белеют от того, как крепко она вцепилась в седло. Поэтому я ограничиваюсь лишь короткими приветствиями и целенаправленно держу курс к главной площади — сердцу этой небольшой общины.