Поэтому я подгоняю Кироями, едва мы покидаем побережье и поворачиваем обратно вглубь наших земель. Отвесные скалы сменяются бескрайними лугами нагорья, и с каждым метром грохот волн остается все дальше. То тут, то там мелькают маленькие хижины и блеющие стада, но мы не останавливаемся. Хикари демонстрирует поразительную выносливость, а если мы хотим добраться до подножия Лунного пика уже сегодня, то не можем позволить себе передышку.

Я то и дело бросаю взгляд на Касс, чтобы убедиться, что бешеный темп и поспешный отъезд не выжали из нее последние силы. При этом мое уважение к светорожденной растет с каждым часом, что мы несемся по этим землям. Она даже не морщится, когда мои бедра уже начинают гореть, а мышцы каменеют от напряжения. У нее на лице железная воля, а в каждом движении пленительная грация.

В конце концов, я первым осаживаю Кироями. Тропа становится более каменистой, по сторонам вздымаются ввысь могучие сосны. Они скрывают притаившуюся у подножия Лунного пика деревушку, которую Касс, судя по всему, еще не заметила.

Не понимая, в чем дело, она резко разворачивает Хикари и с яростью преграждает мне путь.

— Почему вы остановились? Я уже вижу первые вершины, — запыхавшись, она указывает рукой на небо, где за пеленой облаков лишь угадывается гигантский горный массив. Похоже, ей плевать, что ее тело уже должно к этому моменту буквально ныть от голода, жажды и истощения. Вид у нее, напротив, воинственный — так и сверлит меня взглядом со спины своей световолчицы. Гордая и непреклонная.

Тихий смешок срывается с моих губ — то ли от изумления, то ли от неверия.

— Сегодня мы дальше не поедем, — отрезаю я и принимаюсь за седельные сумки, которые вручил мне Ниша перед нашим отъездом. Он, как всегда, положил все необходимое. В том числе два плотных плаща, которые я вытаскиваю наружу, пока возмущенный вскрик Касс прорезает тишину:

— Что?! Мы не можем сейчас отдыхать!

— Можем. И будем, — я уверенно встречаю ее пламенный взгляд, не намеренный уступать. — Хикари и Кироями на пределе, а самая трудная часть пути еще впереди. Если вы поедете дальше прямо сейчас, то подпишете смертный приговор нам обоим. А заодно и вашему другу.

Кажется, мой резкий тон и жесткие слова наконец достигают сознания упрямой фрейлины. Я замечаю, как она вздрагивает, после чего переводит взгляд на ходящие ходуном бока спутницы. Волчица тяжело дышит, обессиленно опустив голову. Кироями приходится не слаще. Большинство тенегуаров рухнули бы еще на середине пути. То, что оба зверя еще на ногах, говорит об их невероятной силе.

По тонким чертам Касс пробегает тень смятения. Глядя на то, как на смену этому осознанию приходит печаль, я тяжело вздыхаю. Наш путь сюда был беспощадным, но необходимым. Тем более я хорошо представляю, что творится в ее голове с момента нашего отъезда. Там страх, вина, бессилие. Я знаю, каково это — смотреть, как умирает любимый человек. Сам когда-то стоял на коленях в крови собственной матери, глядя, как жизнь угасает в ее глазах. Тогда я был слишком юн и ничего не мог исправить. С этой горькой истиной я смирился еще много лет назад. Но окажись я в подобной ситуации сегодня, я бы перешел любую черту, чтобы помешать смерти свершить свое жестокое деяние. Возможно, именно поэтому я здесь — с девушкой, которую должен считать врагом, ради спасения парня, который, вероятно, вонзил бы мне меч в грудь при первой возможности. И, наверное, именно поэтому мне невыносимо видеть, как Касс съедает чувство вины, которого она совершенно не заслужила.

— Ловите, — внезапно бросаю ей один из плащей, и, хотя мой крик раздается слишком поздно, рука Касс взмывает вверх прежде, чем сверток ткани успевает угодить ей прямо в лицо. Скорость этого движения под стать той ловкости, с которой она заставила Айнура рассекать пустоту во время их тренировочного боя. И я уверен, что и то, и другое — лишь малая часть ее истинных способностей.

— Что это? — Касс скептически разглядывает одеяние в своей руке.

Я подавляю любопытство к той загадке, которую представляет собой эта девушка, и смотрю на нее с кривой усмешкой.

— В наших краях это называется плащом, и обычно его набрасывают на плечи. — Сказать, что я не наслаждаюсь следующим за этим ее убийственным взглядом, означало бы солгать.

— Позвольте уточнить: зачем он мне?

Второй уголок моего рта тоже ползет вверх.

— Чтобы набросить на плечи.

Мне кажется, я замечаю, как пальцы Касс дергаются в сторону копья.

— Еще одна попытка, принц. — ее рычание звучит как предупреждение, и, как бы мне ни хотелось довести эту игру до предела, я останавливаюсь. Хотя идея повозиться со светорожденной на земле, безусловно, звучит привлекательно.

— Я понимаю, что черный цвет не совсем в вашем вкусе, но, если вы не хотите расхаживать по соседней деревне как светящийся маяк, вам лучше накинуть плащ.

Брови Касс взлетают вверх, затем она прищуривается и бросает на меня сердитый взгляд.

— А если нет? Меня погонят из деревни вилами?