Этого не может быть. Ему ведь стало лучше. Я видела это собственными глазами! И тем не менее внутри поднимается ледяная паника.

— Веди меня к нему!

Большего мне выдавить из себя не удается, но Афина все понимает. Она нагоняет меня, а оставшийся позади нас воин разражается проклятиями, стоит мне ослабить хватку своей магии. Я прекрасно понимаю, что он следует за нами по пятам, но мне плевать, какой переполох мы устроим, пока сперва проносимся через загоны для животных, а затем мчимся по крепости. Все, что имеет значение, — это Солей.

Я игнорирую и растерянные и возмущенные взгляды целителей, когда мы наконец достигаем лазарета, и без лишних церемоний направляюсь к двери в палату. Слева и справа от меня из-за занавесок выглядывают больные и раненые. Но мое внимание приковано исключительно к той сцене, которая предстает передо мной, стоит только распахнуть дверь. На полу повсюду разбросаны бинты, пропитанные темной жидкостью, которая должна быть кровью, но при этом совершенно на нее не похожа. Слишком маслянистая и черная.

Одного этого зрелища хватило бы, чтобы подтвердить сказанное Афиной. Что-то определенно не так. Но именно сжавшаяся в комок фигура Солея заставляет волоски на моем затылке встать дыбом. От теплого бронзового оттенка его кожи не осталось и следа. Она кажется бледной и истончившейся, так что сквозь нее отчетливо проступают потемневшие вены. А затем до моих ушей доносятся эти ужасающие звуки, которые вырываются из его горла и сжимают мое сердце в тисках.

Ужас и тревога поднимаются во мне, но я решительно загоняю их обратно. Нужно сохранять ясную голову. Воительница внутри меня берет верх, и я принимаю решение за считанные секунды. Решительно толкаю дверь, и она с грохотом захлопывается. Затем я позволяю свету хлынуть из меня, запечатывая каждую, даже самую крошечную щель, прежде чем тяжелые кулаки начинают барабанить по дереву.

— Немедленно откройте! — доносится глухой голос воина, которого мы с Афиной опередили на несколько метров, но я не трачу время на ответ. Это дело Двора Дня. И я уж точно не стану выставлять слабость Солея напоказ перед нашими врагами. Тем более сейчас, когда он с криком выгибается на кровати.

— Солей! — Одним прыжком я преодолеваю расстояние между нами и хватаю его за плечо. Он извивается от прикосновения, но затем его веки трепещут, и его взгляд встречается с моим. Я резко втягиваю воздух. В его глазах десятки лопнувших мелких сосудов. На фоне красноты его обычно такие красивые голубые радужки выглядят неестественно. Мои инстинкты берут верх, заставляя отдернуть руку. Что здесь вообще происходит?

— Касс… — со стоном Солей обессиленно падает обратно на подушки, стоит мне только перестать удерживать его вертикально. Тихая мольба в этом единственном слове вонзается мне прямо в сердце, и хотя все во мне кричит о том, чтобы схватиться за оружие, я заставляю себя снова подойти к нему.

— Да, мой друг. Я здесь. — Осторожно я убираю волосы с его лба и чувствую исходящие от кожи липкий жар. Взглядом прослеживаю каждый сантиметр его лица. Пытаюсь в искаженных болью чертах узнать того мальчишку, который когда-то играл со мной в прятки.

— Что с тобой? Что случилось? Поговори со мной, — мой голос звучит резко и требовательно. Это тон командира, и воин внутри Солея подчиняется. Он снова моргает, глядя на меня, хотя, кажется, даже на это ему едва хватает сил.

— Я не знаю, — слова звучат едва различимым выдохом. — Мне стало лучше. А потом пришла она.

Железные тиски на моем сердце сжимаются сильнее, но я изо всех сил заставляю себя сохранять спокойствие.

— Кто пришел?

— Тьма, — шепчет он, прежде чем его пальцы мертвой хваткой смыкаются на моем запястье. Я матерюсь, пытаясь вырваться из этой хватки, но в ней кроется неожиданная сила. Солей притягивает меня к себе, пока его горячее дыхание не ударяет мне в лицо. Я вижу лишь его расширившиеся от ужаса глаза. — Она заберет меня.

А затем наваждение исчезает так же быстро, как и появилось. В один миг всякое напряжение покидает его тело, и голова тяжело падает набок. Я рывком высвобождаю руку, пока кровь шумит у меня в ушах. Едва замечаю суматоху, которая к этому времени образовалась за дверью палаты. Все, что я вижу, — это повязка на плече Солея, которая частично сбилась.

Секунду-другую колеблюсь. Мне хочется просто верить, что рана заживает. Но самообман еще ни к чему хорошему не приводил. Поэтому я хватаюсь за белую ткань и снимаю ее виток за витком, пока плечо Солея не оказывается на виду, и воздух в мгновение ока покидает мои легкие. Там, где после его спасения зияла рана, рука теперь гладкая и нетронутая. Но под ней… Вены темными нитями проступают под бледной кожей и тянутся под воротник его рубашки.

Что за…

Позади меня с грохотом распахивается дверь. Этот звук не способен заставить меня даже вздрогнуть — возможно, потому, что ужас уже крепко держит меня в тисках. Или потому, что покалывание чужой магии на коже послужило мне достаточным предупреждением.