— Каково ваше впечатление о Приме? — мои слова отдаются эхом в тишине храма. Отец пренебрежительно отнесся бы к тому, что я интересуюсь мнением друзей, но мне хочется услышать их оценку нашей соперницы. Собрать воедино разные точки зрения, пока они не сложатся в четкую картину. Только так я могу быть уверен, что ничего не упускаю.

— Она находится в тесной связи с остальными светорожденными. В Играх, может, и столкнетесь только вы двое, но на деле она сражается не одна. Как и ты, — замечает Айнур, и я киваю, потому что пришел к тому же выводу. Прима для своих спутников — больше, чем просто долг. Они друзья, которые, возможно, вместе выросли и наверняка вместе тренировались. Они — слаженная команда, что одновременно является их главной силой, и их величайшей слабостью. Ведь если в механизме не хватает хоть одной детали, он перестает работать.

Эта мысль заставляет меня поджать губы, но воспитание отца было суровым и основательным. Я не настолько мягкосердечен, чтобы упустить это уязвимое место. Пока раненый воин света не встанет на ноги, оставленная им брешь делает остальных уязвимыми для удара.

— Кроме того, Прима умеет пробивать себе дорогу сквозь придворные джунгли. Она осмотрительная и спокойная. Она стратег, а таких лучше всего выманить из укрытия чем-то непредсказуемым, — добавляет Кайрос, потирая щетину, покрывающую его подбородок. Кудри беспорядочно падают ему на лоб, но этот мальчишеский вид обманчив и скрывается за собой по-настоящему острый ум. Он всегда держит общую картину в голове и видит ситуацию целиком, что делает его непревзойденным тактиком. Это была его идея — показать делегации света нашу армию. Ход, который полностью себя оправдал. Только одна из них не позволила этому зрелищу запугать себя…

Мои мысли прерывает фырканье Лоэлии. Она стоит слева от меня с подчеркнуто безразличным видом разглядывает свои ногти.

— И все же все это лишь красивая маска, — пронзительные зеленые глаза встречаются с моими — такие же бескомпромиссные, как характер Лоэлии. Кто ее знает, всегда слышит от нее только правду, какой бы неприглядной она ни была. Но по-настоящему опасной Лоэль становится тогда, когда начинает обхаживать тебя. Словно паук, который опутывает добычу паутиной, прежде чем нанести смертоносный укус. — Она — цветочек без шипов. Соперница, которую можно не воспринимать всерьез, стоит ей только лишиться возможности прятаться за высокопарными речами или за своей фрейлиной. У тебя не возникнет проблем с тем, чтобы победить ее в Играх.

Ее тон решительный. Она убеждена в этом так же, как отец. И как бы мне ни хотелось разделить их уверенность, это чувство никуда не исчезает. Словно все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Дурное предчувствие, которое заставляет меня молчать, пока Кайрос закатывает глаза и закидывает руку Лоэлии на плечо.

— Ты снова говоришь как пророчица, Лоэль. Может, тебе все-таки стоило пройти посвящение в темные жрицы. Хотя… боюсь, ты бы разбила сердца всем мужчинам в храме Луны по очереди.

Глаза единственной девушки в нашей компании сужаются, и я предвижу участь Кайроса еще до того, как его вопль разносится по храму. Элегантным движением Лоэлия заламывает руку моему первому офицеру и недовольно шипит:

— Я могу тебе что-нибудь разбить, если так сильно этого хочешь.

И хотя для меня это навсегда останется загадкой, редкая улыбка озаряет черты Кайроса, когда он дерзко ухмыляется Лоэлии.

— Пока мое сердце в безопасности, я целиком и полностью твой.

7 ГЛАВА

Касс

Когда на следующий цикл Примус не предлагает снова провести совместную тренировку, я испытываю куда большее облегчение, чем, пожалуй, следовало бы. Мои нервы все еще на пределе из-за вчерашних событий. Правители Двора Ночи ведут с нами опасную игру, и, хотя мне удалось предотвратить катастрофу, я не настолько наивна, чтобы верить, будто они ничего не подозревают. Сомневаюсь, что кто-то заметил, как я небольшим импульсом собственной магии помогла световому шару в руках Ди взорваться во время празднества, но тайная беседа короля с сыном заставила тревогу внутри бить во все колокола.

Поэтому я с особой бдительностью слежу за принцем, когда после первого удара, знаменующего начало цикла, мы садимся в карету. При этом я на ходу жую фрукт ярко-розового цвета из упакованного с собой завтрака. Я еще вчера влюбилась в его сладость с легкой кислинкой. Вот и сейчас это помогает мне сохранять самообладание, пока дверца кареты захлопывается за моей спиной, и я оказываюсь в тесном пространстве вместе с Ди, Примусом и девушкой с зелеными глазами, чей взгляд по-прежнему заставляет чувствовать себя неуютно. От нее исходит аура молчаливой замкнутости, словно она предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Что, пожалуй, является единственным сходством между нами.

Ненавижу кареты. Я бы с большей радостью сидела на спине Хикари, наслаждаясь ветром в волосах. А так меня лишь беспощадно трясет, и приходится сдерживаться, чтобы прямо на ходу не выпрыгнуть из этой адской повозки. Последний кусочек фрукта так и остается лежать в свертке у меня на коленях, потому что я боюсь, что меня просто вывернет наизнанку. Возможно, именно поэтому мои слова звучат несколько раздраженно, когда я спрашиваю: