В самом центре этого невероятного зрелища стоит Прима и с закрытыми глазами буквально купается в собственной силе. Свет играет вокруг нее, словно старый друг, с которым они давно не виделись. А затем все заканчивается так же быстро, как и началось. Свет возвращается к своей хозяйке, которая делает глубокий вдох, прежде чем медленно распахнуть дрожащие веки. Ее радужки все еще мерцают золотом от остатков магии, но, стоит ей опустить руки, как угасает и это последнее сияние.

Зал наполняет тишина. Изумление. Благоговение. Страх. Я буквально кожей чувствую беспокойство знати теперь, когда им наглядно показали, кого мы принимаем в гостях. Что разделяют нас не только границы земель. Нас разделяет то, насколько разными на самом деле являются наши народы.

В конце концов, Прима прерывает эту неловкую тишину. С робкой улыбкой она складывает руки перед собой и слегка приседает в реверансе.

— Прошу простить меня, Ваше Величество. Но я не отважилась призвать больше магии, чтобы не подвергать опасности ваших дорогих подданных.

В ее голосе не слышно насмешки, и все же я вижу, как отец неодобрительно поджимает губы. Одно лишь предположение, что ее магия может навредить его народу, отвратительна для короля. А ведь это факт: сила солнца нам чужда. Глубоко в наших архивах я нашел записи, в которых сообщалось об ожогах и даже смертельных случаях, если тенерожденные слишком долго подвергались воздействию магии света. И вовсе не потому, что та использовалась как оружие. Одного лишь излучения оказывалось достаточно, чтобы нанести чудовищный вред.

Моему отцу это должно быть прекрасно известно. По крайней мере, черты его лица на миг расслабляются, прежде чем он добродушно отвечает:

— Разумеется, дитя мое. Садитесь, и давайте насладимся десертом. Эта скромная демонстрация силы лишь разожгла во всех нас еще большее любопытство и желание увидеть вашу истинную мощь во время Игр.

Он рассчитывал на большее. Я вижу это по тому, как резко он подносит к губам свой кубок и погружается в угрюмое молчание. Каким бы прекрасным ни было это зрелище, оно ровным счетом ничего не прояснило относительно боевого применения магии света. А значит отец уступил Приме большую сцену совершенно впустую.

Пока я медленно освобождаюсь из плена очарования, которое пробудил во мне этот свет, принцесса возвращается на свое место, и вечернее общество понемногу возобновляет прерванные беседы. Меня переполняет отвращение при одной мысли, что нужно снова погрузиться в рутину этого приема, но свои обязанности я знаю. Поэтому возвращаю на лицо ничего не выражающую улыбку, которая служит обязательной деталью маски Принца Теней, потягиваю нектар умбры и перехожу к светской болтовне. Даже Касс прячет свои истинные чувства под маской вежливости, стоит Приме вновь оказаться подле нее, лишая тем самым это мероприятие его последней прелести.

Я испытываю огромное облегчение, когда по прошествии еще одного утомительного часа первые гости начинают прощаться. Принцу не подобает покидать праздник первым. Однако ему вполне позволительно проводить гостей до покоев после долгого цикла. За эту отговорку я хватаюсь слишком рьяно и с едва сдерживаемым нетерпением отодвигаю стул, чтобы предложить Приме руку. Но голос отца останавливает меня, прежде чем удается сбежать:

— Сын? Задержись-ка на минутку.

На долю секунды я застываю, переводя взгляд на отца, который со своего трона взирает на расходящихся гостей. Его лицо кажется недовольным, а приказ в словах звучит предельно ясно: он хочет поговорить со мной с глазу на глаз.

Пальцы сводит от желания сжать их в кулаки, но я заставляю себя принять непринужденный вид и склоняю голову к Приме:

— Прошу меня извинить.

Она дарит мне дружелюбную улыбку, и Кайрос вместо меня берется сопроводить делегацию света из тронного зала. Лишь Касс задерживается на мгновение дольше остальных, задумчиво переводя взгляд с меня на моего отца. В ее глазах вспыхивает любопытство, и я уже собираюсь язвительно пригласить ее поприсутствовать при разговоре, который, судя по всему, так сильно ее интересует, но в этот момент она тоже разворачивается и оставляет меня наедине с моей участью.

А жаль. Какая-то часть меня предпочла бы скорее сцепиться бы с упрямой светорожденной, чем разговаривать с отцом. Но от некоторых вещей не убежать. Сделав глубокий вдох, я расправляю плечи.

Отец ни на секунду не выпускает меня из виду, пока я широкими шагами направляюсь к нему. Зал вокруг нас стремительно пустеет, пока наконец даже Орхес не встает со своего трона и, пробормотав несколько слов на прощание, целует отца. Я отворачиваюсь, чтобы избавить себя от этого зрелища, но самодовольная ухмылка королевы не ускользает от меня, когда та протискивается мимо. Она осознает, что держит короля под каблуком. И как же я это ненавижу. Но сейчас мне предстоит столкнуться вовсе не с коварством Орхес, скрывающимся за ее смазливой мордашкой. Вместо этого я встречаю взгляд серебристых глаз, которые настолько похожи на мои собственные, что порой мне невыносимо смотреть в зеркало. Даже в самом отдаленном уголке наших земель я не смог бы скрыть, чья кровь течет в моих венах. И этот факт я проклинаю далеко не в первый раз, когда мы с отцом наконец остаемся одни в огромном зале.