— Надеюсь, ты с толком используешь те карты, что я тебе сдаю, — кольца на пальцах отца со стуком бьются о подлокотник трона. Тук-тук. Тук-тук. В детстве этот звук заставлял меня сломаться, пока я не выкладывал ему все до самого мелкого своего проступка. Да и сегодня он все еще вызывает мерзкое, сосущее чувство в животе.

— Я изучаю своего противника, как меня и учили, — мой ответ звучит уклончиво, но я еще много лет назад усвоил, что для отца никогда не будет правильного ответа. Придерживаться общих фраз обычно самая лучшая тактика.

Он прищуривается, и я уже жду выговора, но вместо этого стук прекращается.

— Магия Примы слаба. Должно быть, века без амулета ослабили Двор Дня сильнее, чем я предполагал. Ты выйдешь победителем из этих Игр.

«А если нет?» — вертится у меня на языке. Но я и без этого знаю ответ: альтернативы не существует.

***

Я позволяю себе ненадолго заглянуть в свои покои, чтобы избавиться от ужасно сковывающего мундира, после чего в простой льняной рубахе и боевых штанах проскальзываю сквозь тьму. Никто из воинов, мимо которых я прохожу, не замечает меня: я окутываю себя магией, словно плащом, и выскальзываю из крепости в просторные сады. Мне стоит злиться, что они не могут меня обнаружить, но я потратил годы, чтобы стать таким же тихим, как тени. Наказание, которое ожидало меня в случае неудачи, послужило хорошим учителем. К тому же в умении передвигаться по крепости невидимым есть свои преимущества. Особенно когда ни отец, ни Орхес не должны знать о моих планах. А тайное собрание в маленьком храме на самом краю садов определенно относится к этой категории.

Бесшумно поднимаюсь по мраморным ступеням к стрельчатому входу в святилище. Двери, как всегда, распахнуты настежь, и все же этот храм используют редко. Большинство для молитв предпочитает церемониальный зал, примыкающий прямо к крепости, или Великий Храм Луны в самой южной точке Двора Ночи. Он — оплот нашей религии. Место, где можно приблизиться к Луне настолько, насколько это вообще дозволено смертным. За свою жизнь я провел там немало времени под опекой темных жрецов, чтобы получить от них знания. Они — наша единственная связь с богами, а значит, и с остальными Дворами. Впрочем, до простого народа они доносят лишь самые важные вести. Те, что имеют значение далеко за пределами границ одного Двора, — будь то рождение наследника престола или кончина члена королевской семьи. Об имени Примы нам сообщили более двух десятилетий назад, как и о смерти ее отца менее чем через десять лет. С момента смерти моей собственной матери тогда прошло всего лишь несколько лет, и я до сих помню, как задавался вопросом: есть ли у юной принцессы хоть кто-то, кто разделит с ней скорбь? Или она осталась с ней один на один, как и я…

Я отмахиваюсь от этой глупой мысли, отказываясь признавать столь печальное сходство между Примой и мной. Вместо этого сосредотачиваюсь на пяти силуэтах, скрывающихся внутри простого крестового свода. Луна скрыта облаками, но мои глаза привыкли к темноте. Им не составляет труда различить лица моих друзей, едва я преодолеваю последнюю ступень и переступаю порог открытого портала храма.

Прежде чем обратиться к ним, я склоняюсь перед небольшим алтарем, на котором изваяние женщины вешает луну на небосвод. Серебро статуи потемнело от времени. Лишь сам полумесяц мягко сияет из-за многочисленных прикосновений рук. Я и сам в ночи, подобные этой, не раз прикладывал к нему ладонь, моля Луну о благословении. За людей, ставших мне семьей, и за мой народ, которому я поклялся служить. Одно было бы невозможно без другого, и совершенно неважно, на чьей голове в конечном счете окажется корона, — за это я безмерно благодарен моим друзьям.

С этим внутренним напутствием самому себе и глубоким вдохом я выпрямляю спину. Нахожу взглядом Кайроса, который уже ждет меня, прислонившись к колонне.

— Есть какие-то происшествия?

Офицер внутри него отвечает с безупречной точностью.

— Нет. Я проводил светорожденных в их покои, а затем собрал обычные отчеты. Не считая волнения, которое из-за прибытия Примы царит повсюду, в стране все спокойно.

Хорошо. Игры и все, что им предшествует, требуют нашего безраздельного внимания. Лишние беспокойства нам ни к чему. Именно по этой причине последние месяцы я провел в разъездах по провинциям с личным визитом. Под видом отцовского поручения — продемонстрировать военную мощь, — я преследовал собственную цель. Заставлял воинов чинить стены, выравнивать дороги, ремонтировать мосты и обновлять общественные здания. Небольшой подарок народу, чтобы доказать: корона борется за людей этой страны, а не против них.

Я с благодарностью киваю Кайросу, а затем мой взгляд переносится к худощавой фигуре, которая даже сейчас почти сливается с тенями. Сайон — истинный мастер маскировки. Жизнь заставила его освоить этот навык еще в детстве, когда он охотился вместе с отцом в дебрях Сумрачного леса.