Сердце норовит выпрыгнуть из груди, и больше всего на свете сейчас мне хочется схватить Ди за руку, чтобы поддержать. Но она — Прима. Ей положено шествовать с высоко поднятой головой под стихающий шепот толпы. Все, что я могу сделать для нее и нашей миссии, — держать ухо востро, чтобы вовремя распознать угрозу.

Я сосредоточенно окидываю взглядом огромный зал, держась ровно на шаг позади Ди. Мы проходим мимо длинного стола, за которым уже расселись приглашенные гости. Серебряные приборы, искусно украшенные кубки и огромные подсвечники, освещающие все вокруг, ничуть не уступают роскошным люстрам. Двор Ночи не пожалел ни сил, ни средств, чтобы предстать перед нами во всем своем великолепии.

Слуги выстроились по обе стороны зала. В своей скромной форме они теряются на фоне пышных одеяний знати. Однако еще больше захватывает дух вид, который открывается из витражных окон. Шпили Звездных гор виднеются вдали, а перед ними раскинулись темные силуэты леса, простирающегося до самого подножия. Сумрачный лес. Я бы с удовольствием застыла на секунду, чтобы получше рассмотреть пейзаж, о котором столько читала. Но, как и по пути в крепость, я мысленно напоминаю себе не забывать о своей задаче. Семи циклов будет достаточно, чтобы удовлетворить мое внутреннее любопытство, собственно, как и любопытство присутствующих по отношению к нам. От сотен пар глаз, устремленных на нас, волоски на теле встают дыбом.

Мы выделяемся среди тенерожденных, словно звезды на небе. Если в одеждах местной знати преобладают плотные ткани и темные оттенки — от бордового и изумрудного до иссиня-черного, — то мода Двора Дня воздушная и светлая. Я замечаю, как некоторые дамы при виде моего откровенного платья брезгливо морщат нос, и невольно задаюсь вопросом: не щекочут ли им подбородки их высокие воротники?

Впрочем, их мнение волнует меня меньше всего, когда мы приближаемся к возвышению, где нас уже ждет король. Он восседает на массивном троне из серебра, обшитом синим бархатом. Практически как и все здесь, его украшают резные узоры с силуэтами тенегуаров, а по краям спинки бриллиантами выложены крошечные звезды. Венчает все это великолепие крупный драгоценный камень круглой огранки, что сияет над головой короля подобно луне на небосводе.

Мастерство исполнения этого трона внушает трепет, но то, как король занимает его — вальяжно откинув руки на массивные подлокотники и широко расставив ноги, будто никто в мире не посмеет оспорить его право на это место, — заставляет меня сжать кулаки.

Его серебристые глаза надменно смотрят на нас свысока и кажутся мне пугающе знакомыми. Никто не усомнится в происхождении Примуса, который занял позицию по правую руку от отца, демонстрируя стоическое спокойствие. Их резкие черты лица, иссиня-черные волосы и эти необыкновенные глаза… Принц Теней — точная копия своего отца. И все же при виде короля мне хочется грязно выругаться и сплюнуть на пол, в то время как на фигуре Примуса я задерживаю взгляд на мгновение дольше, чем позволяют приличия.

Он стоит с непринужденно скрещенными руками за спиной, верхние пуговицы рубашки расстегнуты и открывают вид на темные татуировки, которые тянутся по его ключицам. Я заметила их еще раньше, но сейчас, подчеркнутые элегантной одеждой, они выделяются особенно ярко. Линии сплетаются в резкие углы и плавные завитки, образуя замысловатый узор, который выгодно подчеркивает его жилистую шею и рельеф мускулистой груди.

Я больно прикусываю язык, поймав себя на безумной мысли: мне хочется отодвинуть край его рубашки и узнать, как далеко простирается этот черный рисунок. Но меня заставляет беззастенчиво пялиться не только его внешность. Все дело в ауре, которая окутывает меня словно прохладный плащ. Могущественная, спокойная, опасная. Принцу не нужны ни трон, ни корона, чтобы быть властелином.

— Интересно, Принцу Теней вообще разрешено носить что-то, кроме черного? — насмешливый шепот Афины возвращает меня в реальность.

Я прячу смешок за покашливанием, пока мы останавливаемся перед возвышением. Моя подруга, к слову, тоже рассматривает Примуса слишком долго. Впрочем, как и любая другая женщина в этом зале.

— А, наши почетные гости, — глубокий баритон короля эхом разносится по залу, непреклонно требуя внимания каждого присутствующего. При этом то, с какой интонацией он произносит слово «почетные», не оставляет сомнений в его истинном отношении к нам. Холодная улыбка, одновременно скользнувшая по губам его супруги, восседающей на чуть меньшем, но не менее помпезном троне рядом с ним, довершает картину скрытой враждебности. Безмолвное напоминание о том, что нас здесь терпят, но чувствовать себя как дома явно не стоит. Впрочем, такого желания у нас и не возникало.