Вот только по его тону вообще не казалось, что он считает это чем-то хорошим.

Моя улыбка слегка сползла.

— Маркус? Что-то не так?

Он молчал несколько секунд — достаточно долго, чтобы я успела накрутить себя, будто у него есть для меня какие-то кошмарные новости и он просто собирается с духом. А затем выдал:

— Энджел, тебе нельзя так делать.

— Делать что? — опешила я.

— Тебе нельзя названивать Пьетро по таким поводам, — выдал он к моему полнейшему шоку. — Я говорю это только ради твоего же блага, — продолжил он, пока я слушала его в онемелом молчании. — Пьетро ведь сказал, что даст тебе знать насчёт голов, и он бы дал. Раздражать его — это хреновая затея. И вообще, тратить время доктора Никаса попусту… блядь, да я сам в этой лаборатории ни разу в жизни не был.

Весь мой восторг мгновенно испарился, уступив место какому-то холодному и тошнотворному чувству. Неужели я настолько капитально всё не так поняла во время разговора с Пьетро и доктором Никасом?

— Я… но Пьетро вообще не звучал раздражённым, Маркус, — кое-как выдавила я. — И это он сам предложил мне приехать и посмотреть на головы. Я его об этом не просила.

— Послушай, малыш, ты могла сначала набрать мне и поговорить об этом, — произнёс он примирительным тоном. — Тогда бы я подсказал тебе, как лучше к нему подкатить или вообще не соваться. Я знаю его гораздо дольше, чем ты.

Холодный ком в моём желудке сжался в тугой узел.

— Оу. Всё понятно, — процедила я сквозь зубы. — Я, само собой, всё просрала, хотя Пьетро вроде как был вполне рад со мной потрещать и сам же, блядь, предложил съездить в лабораторию. Но куда уж мне, это же я. Так что да. Мне теперь надо брать у тебя письменное разрешение, прежде чем сделать сраный телефонный звонок. — Я резко перехватила воздух ртом. — Ой, погоди, дорогуша, мне тут приспичило посрать. Подскажешь, подтирать мне задницу или нет? В один слой сложить бумажку или в два? Я же, сука, просто умираю без твоих бесценных советов и чуткого руководства!

— Да твою мать, Энджел! — прикрикнул он в ответ, слегка сорвавшись на повышенный тон. — Ты опять раздуваешь из мухи слона. Мы сейчас говорим о моём дяде, а не о твоём обычном повседневном бытовом говне!

— И это именно ты заявляешь мне, что я должна отчитываться перед тобой перед каждым грёбаным звонком, — рявкнула я на него в ответ, врубая голос на ту же громкость. — В смысле, господи боже, Маркус! Ты доёбываешься до меня за то, что я якобы что-то запорола, хотя там всё прошло зашибись! — По крайней мере, я очень надеялась, что всё прошло зашибись. Внутри снова кольнул резкий укол тревоги. — Пьетро тебе что-то высказал? В этом всё дело, да?

Он замялся.

— Нет, — наконец выдохнул он. — Я не разговаривал с ним с тех пор, как набрал ему вчера ночью после твоего нападения.

— Ага, ну разумеется. То есть ты опять тупо мне не доверяешь и считаешь, что я не способна сама со всем разобраться. — Моя челюсть сжалась. — Маркус, это полная хуйня.

— Ты вечно прыгаешь к этому дебильному выводу, Энджел! — в его голосе так и сквозило дикое раздражение и досада. — Я даю тебе совет — чертовски хороший совет — по теме, в которой я разбираюсь в сто раз лучше тебя, а ты сразу выставляешь меня мудаком. Вот это как раз полная хуйня.

— Я не сделала ничего плохого! — настаивала я, едва сдерживая слёзы. — Он не был раздражён, не злился, вообще ничего такого. И он бы в жизни не позвал меня в лабораторию, если бы я просто тратила его время, разве нет? — Я глубоко вздохнула, чувствуя, как наружу прорывается старая, глубоко запрятанная злость. — И в конце концов, чёрт тебя дери, даже если бы я его и взбесила — это самое меньшее, что он обязан терпеть после всего того дерьма, через которое я прошла по его вине!

В трубке воцарилась тишина.

— Ладно, Энджел, — произнёс он через пару секунд. — Что сделано, то сделано. Ты увидела эти головы, удовлетворила своё любопытство, так что давай просто закроем тему. Не думаю, что у тебя появится хоть какой-то вменяемый повод звонить ему снова, так что сейчас это вообще пустой разговор.

Я зажмурилась так сильно, аж глазам стало больно.

— Маркус, я вела себя с твоим дядей максимально вежливо и уважительно, даже после всего, что случилось. — Я изо всех сил пыталась говорить ровно и спокойно, но мой голос всё равно предательски подрагивал. — Пьетро сам сказал мне, что я могу звонить ему в любое время, если мне что-то понадобится. И знаешь что? Если у меня появится сука повод, я ему, блядь, позвоню. — Мои пальцы до побеления побелевших костяшек сжали трубку. — Меня из-за него заперли в клетке для животных! Маккинни заставил меня раздеться догола и обыскивал, пока четверо мужиков стояли и пялились на это! Так что если мне, блядь, захочется узнать у него точное время или прогноз погоды, я ему, сука, позвоню, и мне будет глубоко насрать, раздражает его это или нет!

Я услышала, как он шумно выдохнул.