Маркус достал из консоли пакетик с чем-то похожим на уродливые серые банановые чипсы и протянул мне.

— А теперь зацени вот это.

Я закрутила крышку на бутылке, сунула ее в подстаканник и с сомнением обнюхала содержимое пакета. Запах мне понравился, но выглядели они, конечно, отвратно.

— Это еще что такое? — спросила я, осторожно откусив кусочек.

— Мозговые чипсы, — ответил он. — Раздобыл дегидратор и решил попробовать. Нарезал потоньше и высушил. — Он пожал плечами. — Энергетической ценности в них примерно вполовину меньше, чем если бы они были свежими или замороженными, зато холодильник не нужен, да и тягу похрустеть чем-нибудь отлично сбивают.

Я откусила кусок побольше.

— Мне нравится.

Маркус улыбнулся, явно довольный результатом.

— Оставь их себе. У меня дома ещё есть.

— Круто! — Я съела ещё одну мозговую чипсину и засунула пакет глубоко в сумочку. — Блин, мне даже жаль тех фальшивых зомби, которым приходится весь день ходить в этом гриме. Интересно, во сколько вообще обходится оплата всей этой кучи людей и оборудования?

— Без понятия, — ответил Маркус. — Но я слышал, что этим статистам платят от ста до ста пятидесяти баксов в день. И что в первую очередь на работу нанимали тех, кто попал под сокращение, когда корпорация «Сейбертон» прошлой осенью выкупила завод сельскохозяйственной техники.

— Ого, ничего себе, — сказала я. — Довольно мило с их стороны. — Большие шишки из «Сейбертон» тогда клялись и божились, что увольнения — мера временная и всех вернут обратно, как только компания подпишет крупный оборонный контракт. Вот только контракт до сих пор так и не заключили, и несколько сотен человек либо всё ещё сидели без работы, либо перебивались любыми случайными заработками, которые удавалось наскрести.

Маркус мельком взглянул на меня.

— Ну, дядя Пьетро говорил, что сенатор штата Джейн Пеннингтон костьми легла, чтобы выбить для них это условие.

— Тогда это вдвойне круче. — Я хитро ухмыльнулась. — Скажи, это очень плохо, если я захочу немного поголодать, а потом тайком проберусь к ним в массовку?

— Наверное, да, но кого это волнует? — со смехом отозвался он.

Он свернул на улицу, шедшую вдоль старшей школы, неподалеку от того места, где я забирала тело, а затем заехал на безлюдную заднюю парковку футбольного стадиона. Раньше я думала, что в моей школе к футболу относились серьезно, но фанаты «Такер-Пойнт Хай» вывели это увлечение на какой-то новый, абсурдный уровень. После невероятно успешной и громкой кампании по сбору средств несколько лет назад выпускники отгрохали холеную монструозную махину. Этот стадион наверняка был самым большим и пафосным среди всех школьных стадионов на юго-востоке.

— Приехали, — объявил он, припарковавшись у самого входа, и заглушил мотор.

Взгляд, который я на него бросила, лопался от сомнений:

— Эм… И зачем мы здесь?

Он вытащил из-за сиденья плотное одеяло.

— Пошли, сама увидишь, — сказал он. И, больше не дав ни единой подсказки, выбрался из машины и направился к темнеющему входу.

Ла-а-адно. Я поспешила за ним. Позади меня пискнул клаксон пикапа — Маркус заблокировал замки с брелока.

— Чувак, это место слегка наводит жуть, — со смешком заметила я.

Он потянулся назад и взял меня за руку:

— Через пару минут ты и думать забудешь о жути.

— Ну, эти слова можно истолковать очень по-разному, — парировала я.

Маркус сорвался на бег, так как мелкий дождь внезапно припустил сильнее, а едва мы оказались под навесом, притянул меня к себе.

— Тебя тоже можно истолковать по-разному, — промурлыкал он.

Внутри у меня всё так и екнуло. У нас с Маркусом бывали свои взлеты и падения, но в постели между нами искрило не по-детски.

— Ого, ничего себе, — выдавила я с неровной усмешкой.

Он уткнулся губами мне в шею:

— Теперь ты попала. Я во всеоружии.

— Ах, так вот почему ты заставил меня съесть те чипсы! — я закатила глаза, но не смогла сдержать смех. У него дома в холодильнике стоял мозговой пудинг, который он ласково прозвал «прелюдией». Еще бы, рисковать развалиться на куски во время зомби-секса — так себе идея. Фу-у-у.

Маркус тихо рассмеялся, снова взял меня за руку и повел по переходу:

— Я же не дурак.

Пока мы шли, я вовсю оглядывалась по сторонам:

— А нам вообще можно здесь находиться?

— Э-э, ну конечно, — отозвался он крайне неубедительным тоном. — Через заборы же перелезать не пришлось, верно?

Мы петляли по полумраку служебных переходов под трибунами, пока не поднялись по бетонной лестнице на крытую галерею, которая огибала стадион по периметру.

— Как-то это всё, ну… романтично, — заметила я, бросив на него полный сомнения взгляд.

— Не знал, что ты ищешь романтики, — ухмыльнулся он, когда мы вышли прямо к рядам сидений. — Пошли, — поторопил он меня и начал подниматься выше.

— Ты такой странный, — фыркнула я, но всё равно пошла за ним.