— В вашем завещании нет никакого дара мне. Точка. Как адвокат по вашему наследству и по трасту я буду иметь право на оплату своих услуг, но все гонорары отражаются в открытых судебных документах и утверждаются судом.

Она выдохнула, явно успокоившись. Наклонилась и коснулась его руки.

— Спасибо, Саймон.

— Я просто делаю свою работу, Нетти. И часть моей работы — защитить ваше имущество и предотвратить неприятности. Поэтому я хочу, чтобы вы оставили немного денег двум пасынкам.

Она резко отдернула руку и нахмурилась.

— С какой стати?

— Потому что при оформлении наследства они могут устроить неприятности. Если узнают, сколько у вас на самом деле денег, почти наверняка наймут адвоката и оспорят завещание.

— На каком основании?

— О, адвокаты бывают очень изобретательны, когда чуют деньги. Придумают сколько угодно претензий. Но вот главное: я включу в завещание условие, по которому человек, оспаривающий завещание, лишается положенного ему дара. Скажем, вы прямо оставляете каждому пасынку по сто тысяч долларов. Если один из них оспорит завещание, рискует потерять эти деньги.

— Какой же вы умный, Саймон.

Он улыбнулся и чуть было не проявил скромность, объяснив, что подобное условие изучают все студенты-юристы на втором курсе, но решил не скромничать и молча присвоил себе всю славу за необыкновенную сообразительность.

— И кроме того, разве Гарри не хотел бы, чтобы его сыновья получили хоть часть денег, которые он столько лет вкладывал?

— Наверное.

— Хорошо. Сто тысяч Клайду и столько же Джерри. Согласны?

— Да, если вы так считаете.

Саймон быстро писал, раздавая ее деньги. Правда, ничтожную их часть.

— Теперь я знаю, что уже спрашивал, но не хотите ли вы оставить что-нибудь друзьям или знакомым?

— Я об этом думала, да. Инес Малберри — моя старая подруга из Атланты. Она сейчас там, в учреждении по уходу, и дела у нее не очень. Ей девяносто один. Вы знаете хоть кого-нибудь в таком возрасте, у кого дела идут хорошо? — Она хихикнула собственной шутке, а Саймон поддержал ее громким смехом. Записал имя и спросил: — Сколько оставим Инес Малберри?

— Э-э… скажем, двадцать пять тысяч.

— Хорошо. Не так уж много. Ей нужна финансовая помощь?

— Ох, боже, нет. Она очень богата. Ее муж работал в Coca-Cola вместе с Гарри и накупил уйму акций.

Тогда зачем вы оставляете ей деньги? Саймон решил не цепляться. Проще было просто вписать Инес в завещание и двигаться дальше.

— Хорошо, включу двадцать пять тысяч. Кто-нибудь еще?

— Нет, больше никто в голову не приходит.

— Хорошо, идем дальше. Я уже спрашивал о фирме в Атланте, которая управляет вашим портфелем, и вы сказали, что это Appletree что-то там, верно?

Она раздраженно закатила глаза и пробормотала:

— Опять начинается.

Саймон сделал вид, что не заметил, и продолжил:

— Как я говорил, мне важно поговорить с консультантом, который там отвечает за ваши акции и прочее.

— Теперь вы звучите как Уолли. И ничего хорошего в этом нет.

Саймон действовал осторожно и давить не собирался. Она уже показала, что никакой верности своим адвокатам по наследству не испытывает, а терять ее он не хотел. Его дорогая Нетти могла стать билетом в более легкую и прибыльную жизнь. Он почти чувствовал запах огромных гонораров, которые маячили впереди.

— Понимаю, но, чтобы в полной мере воспользоваться налоговыми законами, может понадобиться защитить часть ваших активов. А чтобы их защитить, мне нужно знать о них все.

Она закрыла глаза и сильно нахмурилась, словно ее пронзила мигрень. После долгой тяжелой паузы сказала:

— Вы мне не доверяете, правда, Саймон? Не верите, когда я говорю, что у меня есть все эти деньги. — Голос задрожал, она была готова расплакаться.

• • •

На следующее утро Саймон сидел в маленьком зале суда, удаляя голосовые сообщения, и ждал, когда подойдет очередь спорить по ходатайству в деле, которое ему было суждено проиграть. Телефон тихо завибрировал. Неизвестный номер, Атланта. Он быстро вышел в коридор и ответил:

— Лэтч.

— Доброе утро, мистер Лэтч. Меня зовут Бадди Браун, я руковожу фирмой по управлению капиталом в Атланте. Как поживаете, сэр? — Голос приятный, манеры безупречные, возраст где-то между шестьюдесятью пятью и семьюдесятью пятью.

— Хорошо, мистер Браун. Спасибо, что позвонили.

— С удовольствием. Элеанор Барнетт много лет моя клиентка. Я знал ее мужа Гарри в прежние времена. Он слишком рано умер и оставил ей обыкновенные акции Coca-Cola и Wal-Mart. Я не вправе говорить, сколько именно, но могу сказать, что мисс Элеанор прекрасно обеспечена.

— Хорошо, это я уже понял. Я составляю завещание, не очень объемное. Наследников нет, родственников нет, всё — на благотворительность.

— Очень похоже на мисс Элеанор, хотя я не видел ее много лет. Она знает, чего хочет. Удачи, мистер Лэтч.

— Спасибо, сэр.