Саймон убил три часа, пробираясь через эти обломки, и остался ни с чем. Скрепя сердце, он позвонил Спейду, местному персонажу, который всегда умел находить деньги. Биография Спейда была темнее, чем у любого знакомого Саймона. Фактически преступник, которому просто ни разу не предъявили обвинения, он брался за что угодно без всяких лицензий — тип вроде Гудини, живущий в тени. Ни офиса, ни сайта, ни визиток, ни телефонного номера, доступного публике. Если правильные люди задавали вопросы, он мог сказать, что работает частным сыщиком или экспертом-бухгалтером, но именно правильных людей Спейд старательно избегал. Деньги он зарабатывал на крупных разводах, когда адвокаты жены шли по следу спрятанных мужем денег. Выкопать грязь из интернета лучше него не умел никто.

— Надеюсь, дело стоящее, — прорычал он, будто Саймон страшно его раздражал.

— И тебе добрый день, Спейд, — ответил Саймон. — Судя по голосу, день у тебя просто замечательный.

— Тебе действительно есть до этого дело?

— Конечно. Я все время о тебе думаю.

— Адвокаты и их вранье.

Саймон быстро вспомнил, что каждый разговор со Спейдом начинался и заканчивался оскорблениями.

— Точно. Слушай, вечером куплю тебе пиво у Чаба.

— Спасибо, сам могу купить.

— Не за что. Надо поговорить, и, как всегда, по телефону нельзя. За свой я не переживаю, но твой наверняка прослушивает какое-нибудь правительственное ведомство. А может, даже иностранная держава.

— Или бывшая жена.

— И она тоже. Встретимся у Чаба часов в десять?

— Если буду не занят. Сегодня Duke играет в гостях у Georgia Tech и дает фору одиннадцать. А мне кажется, будет ближе. Возьму Tech плюс одиннадцать на пять.

Саймон секунду обдумывал ставку.

— Плохая идея. Duke — второй номер в стране, а у Tech поражений больше, чем побед.

— Хочешь рассказать мне что-то, чего я не знаю?

— Пятьсот, правильно? Не пять тысяч.

Спейд играл по-крупному и славился большими ставками. Сам Саймон никогда не ставил на матч больше пятисот.

— Сотен, — буркнул Спейд, словно их действительно кто-то слушал.

— Легкие деньги.

— Тогда ставь или молчи.

— Я в деле. Увидимся в десять, посмотрим матч.

Спейд никогда не приходил вовремя. Когда он появился в половине одиннадцатого, Georgia Tech вел четырнадцать очков, а Duke не мог попасть даже штрафной. У Чаба хватало темных углов, где игроки и жулики вполголоса беседовали за выпивкой, время от времени поглядывая на большие экраны вдалеке. Саймон заранее заказал две кружки разливного пива и луковые кольца для Спейда, который находился между женами и питался кое-как. Спейд сел, принесли пиво. Он сделал большой глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и сказал:

— Я думал, ты держишься подальше от разводов.

— Стараюсь, но это не развод. Моей клиентке за восемьдесят, она одна, детей нет, утверждает, что у нее куча денег. Хочет простое завещание, но дело может усложниться.

— Кому достанутся деньги?

— Пока не знаю. Сначала надо убедиться, что они вообще есть.

Спейд пожал плечами, словно это не представляло проблемы.

— Слушаю.

— Она говорит, покойный муж набрал целую гору акций Coca-Cola и Wal-Mart. Миллионов на шестнадцать. Копил акции, а потом внезапно умер. От первой жены у него двое сыновей, оба проблемные — по ее словам, — и о его активах они не знают. Никто не знает. Старик был скрягой, жили тихо.

— Ей восемьдесят?

— Как минимум.

— Симпатичная?

— Даже не думай.

Спейд рассмеялся и снова приложился к пиву.

— Продолжай.

— След почти остыл. Она говорит, муж работал с брокерской фирмой в Атланте — Appletree. Я покопался, ничего не нашел. Она с кем-то сливалась, переходила из рук в руки и исчезла. Нетти не хочет, чтобы я задавал вопросы о ее портфеле.

— Наверняка ей каждый месяц приходит выписка.

— Наверняка. Только мне она ее не показывает. Поэтому я и подозреваю неладное. И еще потому, что клиентов с такими активами у меня никогда не было.

— Банк?

— Security Trust, тут неподалеку, но там мелочь. Она получает две тысячи в месяц по социальному обеспечению и на них живет. Ездит на «Линкольне», который выпустили еще в прошлом веке. Дом стоит максимум тысяч триста, ипотеки нет. Говорит, старик ненавидел долги. Ребенок Великой депрессии.

— Встречал таких. Даже приятно, знаешь?

Принесли луковые кольца, и Спейд немедленно за них взялся. За три минуты до конца Duke сократил отставание до семи. Жуя, Спейд сказал:

— Duke есть Duke. Никогда нельзя списывать их со счетов.

— Да, но у тебя в запасе восемнадцать очков.

Саймон протянул ему сложенный лист бумаги.

— Ее полное имя и его. Самое основное. Как сказал, я почти ничего не нашел. Гарри умер здесь около десяти лет назад, но в реестре нет наследственного дела. Странно, согласен?

— Очень. Особенно если состояние было большим. Может, он по-прежнему считался резидентом Джорджии. Я проверю.

— И сколько за труды?

— Пятьсот. Разумеется, наличными.

Саймон хотел взять луковое кольцо, но в животе вдруг затянулся узел. Duke забил две трехочковые подряд, и преимущество Tech исчезло.

Спейд сказал:

— Значит, если старушка действительно при деньгах, кому все достанется?

— Мы над этим работаем.

— Просто любопытно.