— До этого и дохожу. Правда в том, что точно узнать не можем. Например, в 1990 году у Coca-Cola было шестьдесят миллионов обыкновенных акций в обращении, ими владели примерно полмиллиона людей и организаций. Большая часть — у крупных игроков: паевых фондов, хедж-фондов, пенсионных фондов. Они обязаны раскрывать свои пакеты. Все это открытые сведения. Например, пенсионный фонд госслужащих Мичигана в 1990 году держал акций Coca-Cola на восемьсот миллионов долларов.

— Несомненно, полезно знать.

— Я просто пытаюсь тебе объяснить, Лэтч, причем очень медленно, понятно?

Принесли луковые кольца, и Спейд начал жевать одно из них. Еще не проглотив, продолжил:

— А вот добраться до имен частных владельцев гораздо труднее, особенно если акции покупали через корпоративный план. Есть записи, что старина Гарри покупал акции Coca-Cola с 1965 года до самой пенсии, но сколько именно — неизвестно. И никаких данных о том, сколько он мог продать по дороге.

— Она говорит, что не продал ни одной.

— А ты всегда веришь клиентам?

— Нет.

— Так я и думал. Сам посуди, Лэтч. Сегодня на Нью-Йоркской бирже проторговали примерно девять миллионов акций Coca-Cola. Вчера столько же, завтра будет столько же. Практически невозможно уследить, кто чем владеет. С Wal-Mart то же самое.

— А сколько акций Wal-Mart сегодня проторговали? — невинно спросил Саймон и тут же пожалел.

— Компьютер у тебя есть? Если умеешь включать, понадобится секунд десять.

Саймон глуповато рассмеялся, пытаясь замаскировать промах. Хрустнул луковым кольцом, покосился на матч и сказал:

— Значит, сколько у нее акций, мы не знаем.

— Понадобится повестка с требованием раскрыть данные. Но вот что интересно. Та контора Appletree, которую она упоминала, много лет назад несколько раз переходила из рук в руки. От нее осталось то, что теперь называется Rumke-Brown, — тихая маленькая фирма по управлению капиталом в неприметном офисе в Бакхеде. Угадай, кто этот Браун?

— Даже не представляю.

— Представил бы, если бы постарался. Бадди Браун, скорее всего, давний управляющий нашей дамы.

— Нашей дамы? Уже заинтересовался?

— Может быть. Потому что Бадди и его ребята с простыми смертными не работают. Чтобы они вообще взялись за клиента, нужно двадцать пять миллионов.

— Оставь ее в покое. Ей восемьдесят пять.

— Знаю. Значит, скоро помрет, а у меня будет дом побольше.

— Прекрати, Спейд.

— Ладно. Она вся твоя.

— Можно держаться профессионального уровня?

Спейд рассмеялся, будто всего лишь шутил, взял еще одно луковое кольцо, запил глотком пива и сказал:

— Они перебрались сюда и купили дом на самом дне рынка. Через два месяца после переезда Гарри хватил тяжелый инсульт, и он умер. В то время он все еще был зарегистрирован как избиратель в Атланте, где они долго жили. А теперь внимание: наследственного производства не было. Для крупного состояния довольно странно, правда?

— Согласен. Если только все активы не находились в совместной собственности.

— Именно. Все, что у них было, принадлежало обоим совместно с правом перехода доли пережившему супругу, поэтому все сразу перешло Элеанор и дело о наследстве не понадобилось. Старина Гарри был парень не промах. Полный супружеский вычет плюс совместная собственность — он перехитрил налоговую службу, а ей досталось все.

— Похоже, он действительно хотел не подпустить к деньгам двух сыновей.

— И этих кровососов, адвокатов по наследствам. Без обид.

— Какие могут быть обиды.

Спейд смотрел матч.

— Я поставил тысячу на Tulsa минус восемь, а они проигрывают двадцать. Помнишь те деньги, которые ты дал мне вчера вечером?

— Похоже, они покидают твой кошелек. Что дальше?

— Думаю, ничего. Можно заплатить хакеру, чтобы заглянул в бухгалтерию фирмы и в ее счет.

— Это преступление.

— Еще бы. Три года назад меня чуть не взяли, помнишь? Я нанял хакера в России, он уже собирался меня сдать, но кто-то добрался до него первым. Схлопотал пулю. Я в тюрьму не собираюсь, Лэтч.

— Я тоже не собираюсь. Значит, можно считать, что мисс Барнетт богата?

— Я бы на это поставил, но всем состоянием — нет. Слишком много неизвестного. Продавал ли дорогой Гарри часть акций? Продавала ли мисс Барнетт? Может, ее состояние куда меньше, а Бадди просто следит за ее деньгами, потому что делает это много лет? Может, после слияния фирм для нее сохранили старые условия? Можно уверенно сказать, что акций у нее много. Сколько — не известно.

— Она знает, но выписку мне, думаю, не покажет. Я уже пытался — отшила.

— Да брось, Лэтч. С твоим-то обаянием? Просто скажи старушке, что не можешь ее представлять, если не знаешь состава активов.

— Пробовал.

— Хочешь, я с ней поговорю?

— Еще чего!

— Шучу, Лэтч. Отдай остаток моего гонорара, надо рассчитаться с Чабом. Tulsa!

— Как всегда, одно удовольствие, Спейд.

ГЛАВА 07