Джейни уснула еще до десяти. Около одиннадцати Пола решила, что с нее хватит, и пожелала всем спокойной ночи. Еще через полчаса мальчики начали клевать носом, и Саймон отправил их спать. Когда дом затих, он тихо прошел по коридору и вошел в свою спальню. Свет был выключен. Он решил, что жена уже спит. Планировал бесшумно почистить зубы, надеть пижаму и ускользнуть обратно в гостиную.

В ванной его поразила полная бутылка скотча рядом с двумя стаканами и небольшим ведерком со льдом. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда Пола включила лампу у кровати.

— Тут бутылка виски.

— Да. Налей две порции и садись в кресло.

Он подчинился. Пять минут они сидели в полной тишине, потягивая скотч в полумраке и отказываясь смотреть друг на друга. Наконец Саймон сказал:

— Спасибо за выпивку. Она мне была нужна.

— Наверное, понадобится еще.

— Хорошо. Какая сегодня тема?

— Не развод. Об этом мы уже говорили. У меня не было секса больше четырех месяцев.

— Смутно припоминаю.

— Там особенно нечего вспоминать.

— Ай. Значит, разговор о сексе?

— Да. Мне сорок один, Саймон, и я не готова отказываться от секса.

— Мне бы тоже не помешало побольше.

— Я хочу секса, Саймон. Но не с тобой.

Удар пришелся под дых, но внешне он не дрогнул. Только слегка пожал плечами и сделал большой глоток из стакана.

— Кто-нибудь уже есть на примете?

— Нет. И бойфренда я не ищу. Последнее, что мне нужно в жизни, — еще одни отношения. Когда мы наконец разведемся, я вообще не представляю, что когда-нибудь снова подумаю о браке.

— Мне он тоже порядком надоел.

Оба глубоко вдохнули и снова отпили.

— То есть ты хочешь что-то вроде открытого брака? — спросил он.

— Брак закончился, мы это уже признали. Теперь пытаемся из него выбраться. А до тех пор я хочу свободы заводить интрижки. Буду осторожна и не стану связываться с женатыми. Мне нужны развлечения, а не неприятности.

В следующие дни Саймон сотню раз прокрутит этот разговор в голове, и больше всего его каждый раз будет удивлять одно чувство: насколько ему все равно. Полу он не любил уже много лет и в тот момент понял, до какой степени она ему неприятна. Мысль о том, что жена будет «развлекаться на стороне», даже возбуждала, потому что ту же свободу он с радостью принимал и для себя.

— Тебе не нужно мое разрешение.

— Нет, но мы должны договориться. Было бы нечестно, если потом при разводе это станет спорным вопросом. К тому же ты адвокат, и я тебе не доверяю.

— Спасибо. А я всегда доверял тебе.

— И я всегда была тебе верна. А ты?

— Да. — Он погремел льдом в стакане, понял, что нужно добавить, и сказал: — Похоже, нам остается только согласиться открыть брак.

— Тебе не нравится?

— Мне на самом деле все равно, что ты будешь делать.

— А мне все равно, что будешь делать ты.

— Хорошо. Договорились.

— Налей мне еще скотча. Я не закончила.

Она заговорила только тогда, когда второй стакан был наполовину пуст.

— Сегодня я виделась с Харриет.

— С Харриет?

— Моим психотерапевтом.

— А, да. Она. Я про Харриет забыл.

— Я давно ее не упоминала.

— Прекрасно, что ты ходишь к психотерапевту, Пола, потому что мне, наверное, тоже не помешало бы. Только я себе этого позволить не могу. Они берут за час больше, чем я.

— Похоже на твою личную проблему.

— Разве мы сейчас не личными проблемами занимаемся?

Несколько лет назад, когда все начало разваливаться, они обсуждали семейного психотерапевта — специалиста, который объяснил бы каждому, насколько на самом деле у другого всё не в порядке, а затем привел бы их обратно к истинной и вечной любви. Ничего не вышло: главным образом потому, что к тому моменту оба уже друг другу осточертели и меньше всего хотели предпринимать жалкую попытку насильно стать счастливыми.

Саймон как-то заплатил двести долларов за час с консультантом, чья настоящая цель заключалась в том, чтобы заманить его еще на десять сеансов. Матильда давала клиентам советы получше, пока они ждали встречи с мистером Лэтчем.

Пола сказала:

— В общем, Харриет считает, что нам надо поговорить с детьми и подготовить их к неизбежному.

Он отпил и задумался.

— Наверное, она права. Так дальше нельзя. Дети взрослеют, и они не глупые.

— Бак и Дэнни уже все про нас поняли. Джейни знает, что что-то не так. Харриет говорит, лучше сказать каждому отдельно. И чем скорее, тем лучше.

Еще один глоток, еще одна долгая тяжелая пауза. Наконец Саймон сказал:

— Хорошо, я поговорю с мальчиками. Ты — с Джейни.

— Думаю, так лучше. Давай завтра днем, по одному. Потом снова закажем пиццу на ужин и посмотрим баскетбол.

— Одна счастливая семья.

— Когда мы с тобой последний раз были счастливы, Саймон?

— Не помню.

— Я тоже.