Дерево представляло собой колесо из древесины и листвы диаметром в пятьдесят ярдов, великолепное на фоне багрового неба. Его дюжина радиальных ветвей и покрывало из листьев поворачивались со спокойной властностью; ствол был похож на могучий деревянный череп, который пристально вглядывался в океан багрового воздуха. Замедляя вращение, дерево неохотно опустилось в гравитационный колодец ядра звезды.

Паллис, древесный пилот, висел под узловатым стволом дерева, уцепившись руками и ногами. Звездное ядро и его бурлящая шахта Пояса были у него за спиной. Сам Пояс представлял собой круг шириной в восемьсот ярдов, цепочку полуразрушенных жилищ и рабочих мест, соединенных канатами и трубами. В центре Пояса находилась сама шахта к остывшему ядру звезды диаметром в сотню ярдов; подъемные тросы свисали с Пояса к поверхности ядра звезды, царапая ржавый мениск со скоростью несколько футов в секунду. Тут и там к стенам и крышам Пояса были прикреплены массивные жерла реактивных двигателей из белого металла; каждые несколько минут из одного из этих жерл вырывалось облачко пара, и двигатель чуть быстрее тянул за собой Пояс, компенсируя замедляющий эффект трения воздуха...

Это было захватывающее зрелище, но Паллиса оно мало интересовало.

Критическим взглядом он всмотрелся сквозь листву в дым, который неровно висел над верхними ветвями. Слой дыма был недостаточно толстым: он ясно видел, как сквозь него пробивается звездный свет, омывающий круглые листья дерева. Он провел руками по ближайшей ветке, почувствовал неуверенное подрагивание тонкой древесной пластинки. Даже здесь, у корней ветвей, он чувствовал неспокойную неуверенность дерева.

На дерево воздействовали два императива. Оно стремилось покинуть смертоносный гравитационный колодец звезды - но оно также стремилось избежать тени дымового облака, которое гнало его обратно в колодец. Умелый древесный пилот должен хорошо сбалансировать эти два императива; дерево должно находиться в неустойчивом равновесии на требуемом расстоянии.

Теперь вращающиеся ветви дерева взметнулись в воздух, и оно рванулось вверх на добрый ярд. Паллис чуть было не сорвался с места. Туча скиттеров вылетела из листвы; крошечные существа в форме колесиков жужжали вокруг его лица и рук, пытаясь вернуть безопасность своего родителя.

Черт бы побрал этого мальчишку...

Он протиснулся сквозь листву к верхушке дерева. Рваная пелена дыма и пара висела в нескольких ярдах над его головой, слабо прикрепленная к ветвям нитями дыма. Вскоре он обнаружил, что сырые дрова прогорели по меньшей мере в половине чаш для костров, прикрепленных к веткам. И Говера, его так называемого ученика, нигде не было видно.

- Говер! Клянусь самими Костями, что, по-твоему, ты делаешь?

Над одной из чаш у края дерева появилось худое лицо. Говер выбрался из гнезда из листьев и побежал по платформе из листвы, рюкзак подпрыгивал на его узкой спине. Он прижал тыльную сторону ладони к носу, придавая ноздрям неправильную форму; ладонь стала блестящей. - Я закончил, - пробормотал он.

Паллис ткнул пальцем в рюкзак Говера. - Ты несешь только половину нужного запаса дров. Костры гаснут. И посмотри на состояние дымовой завесы. Дыр больше, чем в твоем чертовом жилете. Из-за тебя мое дерево не знает, приходит оно или уходит. Разве ты не чувствуешь, как оно дрожит? А теперь пошевеливайся.

Стремительным движением Говер подтянулся к ближайшей чаше и начал доставать дрова из своего рюкзака. Вскоре к поредевшему облаку поднялись новые клубы дыма, и дрожь дерева утихла.

С нарастающим раздражением Паллис наблюдал за неловкими движениями мальчика. О, в прошлом у него была своя доля плохих учеников, но в старые времена большинство из них, по крайней мере, были готовы учиться. Пытаться. И постепенно, по мере того, как проходили тяжелые смены, эти молодые люди выросли в ответственных мужчин и женщин, их умы закалялись вместе с телами.

Но не эти люди. Не новое поколение.

Это был его третий полет с мальчиком Говером. И парень был все таким же угрюмым и упрямым, как и тогда, когда его впервые назначили на деревья; когда они вернутся на плот, Паллис будет более чем рад вернуть его науке.

Его беспокойный взгляд блуждал по красному небу.

Воздух Туманности, как всегда, был окрашен в кроваво-красный цвет. Краем сознания он пытался измерить эту красноту - была ли она глубже, чем в прошлую смену? - в то время как его глаза обводили объекты, разбросанные по Туманности над ним и под ним. Облака были похожи на пригоршни сероватой ткани, разбросанные по воздуху на многие мили. Звезды падали среди облаков и сквозь них медленным, бесконечным дождем, который проникал в самую сердцевину. Это было так, как если бы он висел в огромном облаке света; звездные сферы с расстоянием превращались в точки света, так что само небо представляло собой занавес, светящийся красно-желтым. Падающие звезды казались множеством крошечных точек, исчезающих вдалеке; глубины Туманности, далеко внизу, были погружены в темно-малиновый цвет.

Свет звезд диаметром в милю отбрасывал движущиеся тени на облака, разбросанные деревья, огромные размытые пятна, которые могли быть китами. То тут, то там он видел крошечные вспышки, которые отмечали конец краткого существования звезды...