- Но что на самом деле происходит, так это то, что при этом последнем ударе рождается антинейтрон и перемещается назад во времени, чтобы инициировать создание других частиц! Достаточно странно для тебя? Итак, эта конкретная картина Фейнмана представляет собой замкнутый цикл. Вакуумную диаграмму. Частицы возникают из ничего и возвращаются в ничто. - Он ухмыльнулся. - Мы здесь, потому что мы здесь, потому что...

Грин поднял массивную руку в униформе, легко оттолкнул Тафта, пробормотал что-то, чего Пол не расслышал.

Пол закрыл глаза, надеясь заставить непостижимую Вселенную исчезнуть в вакууме, из которого она возникла. Приближающийся край был как лезвие ножа на фоне звезд. Машина все медленнее взбиралась по крутому склону и, наконец, остановилась в сотне ярдов от края. - Давай, Пол, - сказал Грин. - Отсюда мы пойдем пешком. - Он быстро помог Полу облачиться в легкий, цельный скафандр. - И будь осторожен. Помни, что мы находимся намного дальше от центра масс Глыбы; сила тяжести в два раза меньше, чем в городе.

Пол пролез через похожий на мембрану воздушный шлюз машины. В нескольких ярдах от нее на поверхности были прикреплены поручни. Пол, спотыкаясь, направился к ним. Кажущийся наклон в сорок пять градусов не давал опоры, и его движения казались медленными и сказочными, как будто он находился под водой.

Крепко держась за поручень, он повернулся и осмотрел Рафинадную Глыбу.

Под его ногами был склон холма из светящегося стекла. По нему двигались тени, большие, чем города. Пол знал, что грань представляет собой квадрат со стороной в шесть тысяч миль, и он почти ожидал увидеть детали дальних краев и углов с этой выгодной точки обзора; но через несколько сотен миль грань в его поле зрения превратилась в единую сияющую линию света. Город Рафинадная Глыба был низким голубым куполом, неправдоподобно прилепившимся к центру линии.

- Пол, - тихо сказал Грин. - Посмотри вверх.

Пол вытянул шею. Военный корабль-сплайн пронесся над головой, не более чем в десяти милях от края. Пол мог разглядеть на мясистой сфере морщины размером с долину, огневые точки, мерцающие в глубоких впадинах. Наконец военный корабль проплыл над краем света, величественно покачиваясь.

- Они знают, что мы здесь, - сказал Грин. - Это был салют.

Его голос, казалось, доносился до Пола издалека. Его охватило чувство отдаленности; он как будто уменьшался в размерах, или как будто Вселенная отступала во всех направлениях.

- Пол?.. Ты в порядке?

- Что с ним не так? Черт возьми, этот парень - обуза.

- Успокойтесь, Тафт. Иногда это состояние полуобморочности является прелюдией к фазам повышенного осознания. Давайте, помогите мне довести его до края.

Слова проплывали мимо, как рыбы. Грин и Тафт стояли по обе стороны от него, держа его за руки. Это были фигурки из дерева и бумаги, двигавшиеся с сухим шелестом. Свет от Глыбы прожигал их насквозь.

Наконец они выстроились в линию на краю света. Край представлял собой прямой, как стрела, гребень, с двумя одинаковыми гранями, уходящими вдаль по обе стороны. Это было похоже на то, что стоишь на крыше какого-то огромного дома. Вдоль края были проложены тросы; за них цеплялась вторая машина. Связки оборудования для технического обслуживания были закреплены на поверхности рядом с площадкой для машин.

- Надеюсь, что это путешествие того стоило, - сказал Грин, тяжело дыша.

Тафт расхохотался. Звук был похож на шелест сухого листа. - Что ж, вы просили моего совета, и вы его получили. Очевидно, что нагрузка на материал здесь выше, чем ближе к центру грани. Так что, если ваш чудо-мальчик собирается получить доступ, у него здесь такие же шансы, как и везде. Однако следите за самим краем. Он острый, как нож, вплоть до самых тонких пределов, которые мы можем воспринять.

- Нет, - сказал Пол.

Грин и Тафт уставились на него, отпустив его руки. С потерей физического контакта они стали еще более призрачными, исчезая из поля его зрения, как призраки.

Он неловко опустился на колени и провел пальцем в перчатке по краю. Материал был мягким; он шел рябью. Это было все равно, что провести рукой по тонкой разноцветной траве.

Такие слова, как "острый", конечно, не имели смысла; деревянные слова, используемые макро-людьми.

Грин дал ему язык, позволяющий понять то, что он воспринимал: что это был фундаментальный уровень реальности, зерно квантово-механических вероятностных волновых функций.

Событие было подобно камню, брошенному в пруд; функции вероятности - рябь того, что могло бы быть, распространяющаяся в пространстве и времени. Макро-люди могли видеть бледные тени там, где волны были самыми густыми.

И это было все.

Их жесткий язык "частиц" и "волн", "здесь" и "сейчас" отражал их ограниченное восприятие, каменные слова для описания теней. Но он, Пол, мальчик без прошлого, иногда мог видеть всю поверхность пруда - и даже улавливать намеки на глубины, которые лежали внизу.