- Итак, существо, которое мы откопали изо льда, является выродившимся потомком тех древних звездных путешественников, которые все еще плавают вокруг моря Чао.

Скоулз замолчал, не сводя глаз с Ларионовой.

Ларионова уставилась в свой кофе. - "Выродившийся потомок". Спустя пять миллиардов лет? Послушайте, Скоулз, на Земле прошло всего три с половиной миллиарда лет с момента появления первых прокариотических клеток. А на Земле целые типы - группы видов - возникли или пришли в упадок за периоды, составляющие менее десятой части времени, прошедшего с момента события в бассейне Калорис. За такие промежутки времени морфология видов меняется, как горячий пластик. Так как же возможно, чтобы эти меркурианцы сохранились?

Скоулз выглядел неуверенным. - Возможно, они претерпели масштабные эволюционные изменения, - сказал он. - Но мы просто не распознаем их. Например, может быть, червь-паразит является злобным потомком какого-нибудь безобидного существа, которое звездоплаватели привезли с собой.

Диксон почесал шею, где на воротнике скафандра виднелось грязное кольцо. - В любом случае, у нас все еще есть загадка того, как меркурианец зарылся в лед.

- Хм. - Скоулз отхлебнул остывающего кофе. - У меня есть объяснение на этот счет.

- Я так и думала, что вы объясните, - кисло сказала Ларионова.

Скоулз сказал: - Интересно, не является ли импульс подняться на поверхность своего рода остаточной тоской по звездам.

- Что?

Скоулз выглядел смущенным, но продолжал настаивать: - Глубоко запрятанная расовая память побудила меркурианцев искать свой потерянный родной мир... почему бы и нет?

Ларионова фыркнула. - Вы романтик, Киван Скоулз.

На панели управления вспыхнул контрольный сигнал. Диксон наклонился, нажал на кнопку и принял вызов.

Он посмотрел на Ларионову, его луноподобное лицо оживилось. - Ирина. Они нашли еще одного меркурианца, - сказал он.

- Он цел?

- Более того. - Диксон встал и потянулся за своим шлемом. - Этот еще не умер... Меркурианец лежал на покрытом пылью льду Чао. Вокруг него стояли люди в скафандрах, их лицевые пластины были анонимно пустыми.

Умирающий меркурианец представлял собой конус из синюшно-фиолетового мяса длиной в ярд. Осколки разбитого прозрачного панциря были вдавлены в его кристаллизующуюся плоть. Некоторые реснички внутри панциря вытянулись и задергались. Насколько помнила Ларионова, реснички в реконструкции Диксона выглядели по-другому окрашенными: здесь были желтоватые нити, почти золотистые.

Диксон быстро поговорил со своей командой, затем присоединился к Ларионовой и Скоулзу. - Мы не смогли бы спасти его. Он оказался в бедственном положении, как только наш сердечник прорвался в туннель. Я думаю, он не выдержал перепадов давления и температуры. Его внутренние органы, похоже, сильно повреждены...

- Только подумайте. - Киван Скоулз стоял рядом с Диксоном, сцепив руки за спиной. - Во льду под нашими ногами, должно быть, миллионы этих животных, запертых в своих бессмысленных маленьких камерах. Наверняка никто из них не смог бы прокопать больше чем на сто ярдов или около того от жидкого слоя.

Ларионова отключила их голоса от своего сознания. Она опустилась на колени на лед; под коленями она чувствовала перекрещивающиеся нагревательные элементы в ткани своего скафандра.

Она всмотрелась в тускнеющие глаза гидролокатора "меркурианца". Жвалы существа - выпуклые и острые - открывались и закрывались в тишине вакуума.

Она почувствовала порыв протянуть руку в перчатке к потрепанному боку существа: прикоснуться к этому животному, к этому существу, чей вид, возможно, преодолел световые годы - и пять миллиардов лет - чтобы добраться до нее...

Но, тем не менее, у нее было ноющее чувство, что что-то было не так с аккуратной гипотезой Скоулза. Физический дизайн меркурианца казался грубым. Мог ли это действительно быть вид, летающий к звездам? Строители корабля на Калорисе, должно быть, обладали какой-то важной способностью владеть инструментами. И более раннее исследование Диксона показало, что у существа не было никаких следов конечностей, даже рудиментарных...

Рудиментарные конечности, вспомнила она. Лета.

Внезапно ее восприятие этого животного - и паразита-хозяина - начало меняться; она почувствовала, как парадигма растворяется внутри нее, тает, как меркурианская снежинка на солнце.

- Доктор Ларионова? С вами все в порядке?

Ларионова посмотрела на Скоулза. - Киван, я назвала вас романтиком. Но, думаю, вы были почти правы, в конце концов. Но не совсем. Помните, вы предположили, что паразит - заражение - изменяет поведение хозяина, заставляя его подниматься.

- Что вы хотите этим сказать?