На пятый день ее отвели в просторный, неправильной формы, красочный класс. Эта комната была полна детей - других детей! - и игрушек, рисунков, книг. Солнечный свет заливал комнату; возможно, над открытыми стенами был натянут какой-то прозрачный купол.

Дети сидели на полу и играли с красками и куклами или увлеченно беседовали с ярко раскрашенными виртуальными фигурами - улыбающимися птичками, крошечными клоунами. Дети повернулись, чтобы посмотреть, как она входит со своей матерью, их лица были круглыми и яркими, как солнечные блики на листьях. Она никогда раньше не была так близка с другими детьми. Эти дети тоже были другими?

Одна маленькая девочка сердито посмотрела на нее, и Лизерль испуганно прижалась к ногам матери. Но знакомые теплые руки матери погладили ее спину. - Двигайся. Все в порядке.

Пока она смотрела на хмурое лицо незнакомой девочки, вопросы Лизерль, ее слишком взрослые, слишком изощренные сомнения, казалось, испарились. Внезапно все, что имело для нее значение - все, что имело значение в мире, - это то, что она должна быть принята этими детьми, что они не узнают, насколько она другая.

К ней подошел взрослый: мужчина, молодой, худощавый, черты его лица излучали молодость. На нем был комбинезон нелепого оранжевого цвета; в солнечном свете его сияние освещало его подбородок. Он улыбнулся ей. - Лизерль, не так ли? Меня зовут Майкл. Мы рады, что вы здесь. - Более громким, преувеличенным голосом он сказал: - Не так ли, люди?

Ему ответили отрепетированным хором: - Да.

- Теперь пойдем, и найдем, чем тебе заняться, - сказал Майкл. Он провел ее по заставленному детьми полу к месту рядом с маленьким мальчиком. Мальчик - рыжеволосый, с поразительными голубыми глазами - смотрел на виртуальную куклу, которая бесконечно формировалась и преображалась: фигура два, превращающаяся в две снежинки, двух лебедей, двух танцующих детей; фигура три, за которой следуют три медведя, три рыбы, плавающие в воздухе, три пирожных. Мальчик произнес числа одними губами, следуя жестяному голосу виртуала. - Два. Один. Два и один равно трем.

Майкл представил ее мальчику - Томми - и она села рядом с ним. Томми, как она с облегчением обнаружила, был настолько очарован своим виртуалом, что, казалось, едва замечал присутствие Лизерль, не говоря уже о том, что отличался от нее.

Виртуал с номерами прошел свой цикл и исчез. - Пока-пока, Томми! Прощай, Лизерль!

Томми лежал на животе, подперев подбородок ладонями. Лизерль неловко скопировала его позу. Теперь Томми повернулся к ней - без оценки, просто глядя на нее с неосознанным одобрением.

Лизерль спросила: - Мы можем посмотреть это еще раз?

Он зевнул и засунул палец в одну ноздрю. - Нет. Давай посмотрим другое. Есть замечательная вещь о докембрийском взрыве...

- О чем?

Он пренебрежительно махнул рукой. - Ну, знаешь, берджесские сланцы и все такое. Подожди, пока не увидишь, как галлюцигения ползет по твоей шее...

Дети играли, учились и дремали. Позже девочка, которая хмуро смотрела на Лизерль - Джинни - устроила неприятности. Она передразнивала то, как костлявые запястья Лизерль торчали из рукавов (темпы роста Лизерль замедлялись, но в течение дня она все еще вырастала из своей одежды). Затем - неожиданно, поразительно - Джинни начала реветь, утверждая, что Лизерль прошла через ее виртуал. Когда подошел Майкл, Лизерль начала объяснять, спокойно и рационально, что Джинни, должно быть, ошиблась; но Майкл сказал ей, чтобы она не причиняла такого беспокойства, и в качестве наказания ее заставили десять минут посидеть отдельно от других детей, без стимуляции.

Все это было отчаянно, жестоко несправедливо. Это были самые долгие десять минут в жизни Лизерль. Она сердито смотрела на Джинни, преисполненная негодования.

На следующий день она поймала себя на том, что с нетерпением ждет возможности снова пойти в комнату к детям. Она отправилась со своей матерью по залитым солнцем коридорам. Они дошли до комнаты, которую помнила Лизерль, - там был Майкл, немного задумчиво улыбающийся ей, и Томми, и девочка Джинни, но Джинни казалась другой: по-детски несформировавшейся...

По крайней мере, на голову ниже Лизерль.

Лизерль попыталась вернуть ту восхитительную враждебность, которая была накануне, но она исчезла, как только появилась в ее воображении. Джинни была всего лишь ребенком.

Она чувствовала себя так, словно у нее что-то украли.

Мама сжала ее руку. - Пойдем. Давай найдем тебе новую комнату для игр. Каждый день был уникальным. Каждый день Лизерль проводила в новом месте, с новыми людьми.

Мир сиял от солнечного света. Сияющие точки бесконечно тянулись по небу: низкоорбитальные жилые комплексы и ядра комет, привязанные для получения энергии и топлива. Люди проходили через море информации, имея доступ к виртуальным библиотекам, доступным в любой точке мира по беззвучной команде. Лизерль быстро училась. Она читала о своих родителях. Они были учеными, изучавшими Солнце. Они были не одиноки; было много людей, огромные ресурсы, посвященные Солнцу.