Возможно, это когда-то был брат - но из отдаленной ветви, которая каким-то образом уже выросла вокруг этого большого бассейна.

Брат замедлил свой собственный рост и наблюдал. Любопытный. Осторожный.

Было ли это возможно? Был ли бассейн конечным, в конце концов, хотя и неограниченным? И неужели он так скоро обнаружил его пределы?

Ярость, негодование захлестнули его могучее тело. Он собрался с силами и прыгнул вперед, с ревом заявляя о своем намерении поглотить этого незнакомца, этого далекого брата. Ева сказала: - Великая сеть червоточин покрыла систему. И повсюду люди находили жизнь... 

ПАУТИНКА

 3825 год н.э. Флиттер дернулся.

Лвов испуганно оторвала взгляд от своей информационной панели. Червоточина за полупрозрачным корпусом флиттера была залита полосами сине-белого света, которые неслись навстречу флиттеру и мимо него, создавая у Лвов впечатление огромной, неконтролируемой скорости.

- У нас проблема, - сказала Коб. Пилот склонилась над своим собственным информационным пультом, на ее худом лице появилась хмурая складка.

Лвов слушала синтезированный на своей информационной панели шепот о слоях температурной инверсии в азотных атмосферах; теперь она постучала по панели, чтобы отключить ее. Флиттер представлял собой прозрачную трубу, обманчиво теплую и удобную. Невероятно хрупкую. У астронавтов бывают проблемы в космосе, подумала она. Но не у меня. Я не герой, я всего лишь исследователь. Лвов было двадцать восемь лет; она не планировала умирать - и уж точно не во время обычного четырехчасового прыжка через червоточину Пула, которая служила людям в течение пятидесяти лет.

Она вцепилась в свою панель так, что побелели костяшки пальцев, задаваясь вопросом, должна ли она испытывать страх.

Коб вздохнула и отодвинула свой компьютер; он поплыл перед ней. - Проверь свой скафандр и пристегнись.

- Что случилось?

- Наша скорость прохождения червоточины увеличилась. - Коб натянула на себя свой собственный удерживающий ремень. - Мы достигнем конечного терминала через минуту...

- Что? Но мы должны были двигаться еще полчаса.

Коб выглядела раздраженной. - Я знаю это. Думаю, интерфейс стал нестабильным. Червоточина прогибается.

- Что это значит? Мы в опасности?

Коб проверила герметичность скафандра Лвов, затем придвинула к себе свой компьютер. Коб была белокожей, с волевым лицом, уроженкой Марса, возможно, пятидесяти лет. - Что ж, назад мы не можем повернуть. Так или иначе, через несколько секунд все закончится, держись крепче...

Теперь Лвов могла видеть сам интерфейс, конечную точку червоточины: интерфейс представлял собой сине-белый тетраэдр, угловатую клетку, которая обрушилась на нее из бесконечности.

Светящиеся распорки пронеслись над флиттером.

Корабль вылетел из коллапсирующей червоточины. Вокруг убегающего корабля забурлил свет, когда напряженное пространство-время уступило место потоку тяжелых частиц.

Лвов мельком увидела вращающиеся звезды.

Коб швырнула флиттер в сторону, подальше от источника энергии...

Произошел крен, разрыв в картине за корпусом. Внезапно перед ними замаячила планета.

- Лета, - сказала Коб. - Откуда это взялось? Мы ударимся - мы слишком близко...

Лвов увидела плоский, сложный ландшафт, серо-малиновый в свете набухшего спутника. Вид был тускло освещен, и он дико раскачивался, когда флиттер кувыркался. И, растянувшись между миром и спутником, она увидела...

Нет. Это было невозможно.

Видение исчезло, растворилось в темноте.

- Вот оно, - закричала Коб.

Изверглась пена, заполнив флиттер. Пена попала в уши, рот и глаза Лвов; она была ослеплена, но обнаружила, что может дышать.

Она услышала столкновение, скрежет, который длился несколько секунд, и представила, как флиттер врезается в поверхность планеты. Она почувствовала сильный крен, отскок.

Флиттер остановился.

Синтезированный голос выдал неясные инструкции по мерам безопасности. Слышался скрип, когда остывал корпус.

Во внезапной тишине, все еще ослепленная пеной, Лвов попыталась восстановить в памяти то, что она видела. Паутина. Это была паутина, протянувшаяся от планеты к ее спутнику.

- Добро пожаловать на Плутон. - Голос Коб был задыхающимся, ироничным. Лвов стояла на поверхности Плутона.

Изоляция скафандра была хорошей, но из него просачивалось достаточно тепла, чтобы вокруг ее ног шипели облака азота, и там, где она ступала, во льду выжигались кратеры. Сила тяжести составляла всего несколько процентов от g, и Лвов, уроженке Земли, казалось, что ее вот-вот сдует.

Над ней были облака, тонкие перистые облака: скопления аэрозоля, взвешенные в атмосфере из азота и метана. Облака закрывали костяно-белые звезды. Отсюда Солнце и спутник Харон были скрыты массивом квазипланеты, и было темно, темно на темном, пострадавший ландшафт был виден только как набросок в свете звезд.