На краткий, волнующий момент Пол задумался о возможности победы кваксов, поражения птиц-фотино после этого единственного, удивительного блицкрига; и он почувствовал неожиданный прилив барионного шовинизма.

Беззвучно он подбадривал кваксов.

Но в течение тридцати минут обломки звездного удара остыли и рассеялись. Стаи птиц-фотино начали перегруппировываться, беспрепятственно скользя среди светящихся обломков звезды. Кваксы мрачно продолжали сражаться; но теперь сквозь гиперпространство проносились птицы-фотино со всего Кольца, чтобы присоединиться к битве, и вскоре мародерствующие кваксы были окружены. Армада сплайнов, окруженная врагами со всех сторон, превратилась в короткий, быстро распускающийся цветок вишнево-красного света.

Вскоре исход не подлежал сомнению. Призрачные птицы-фотино проникли во флот сплайнов и накрыли потрепанные корабли кваксов, и сплайны, с их невероятно возросшей эффективной массой, начали взрываться, таять внутрь один за другим.

Возможно, если бы кваксы готовились больше времени, размышлял Пол; возможно, если бы они организовали шквал звездных ударов...

Возможно, возможно.

Вскоре стало очевидно, что нападение было не более чем временным неудобством для птиц-фотино, и темные стаи снова устремились к рассыпающимся нитям Кольца. Выход из гиперпространства был подобен падению сквозь лед.

Панель-иллюминатор наполнилась светом, но дезориентированная Эрвал не могла разобраться в изображении: в нитях кристально-голубого света, пересекавших картинку, в море молочно-белых, спутанных звезд под ней. Были ли эти нити Кольцом? Тогда они должны быть очень близко к нему, висеть над самым его центром. И что означал раздавленный, искривленный звездный свет внизу?

Друг вернулся, выкрикивая ей видения. Она вскрикнула, но ухватилась за варежки.

Темные, как ночь, крылья ксили в последний раз простерлись над космосом. Проигнорированный воюющими флотами корабль нырнул к интерфейсу метрик Керра.

Когда Эрвал вошла в море света, был момент прощания, момент почти невыносимой боли... а затем Друг исчез.

Она погрузилась в странность. Призрачно-серые птицы-фотино скользнули по бледной плоти Кольца, и его похожее на синяк обесцвечивание распространилось дальше.

Мрачный Пол размышлял о том, что уничтожение Кольца, в конце концов, обеспечило ключевую расовую цель для человечества. Но теперь, когда конец был близок, последний человек - Пол - не чувствовал ничего, кроме культурной печали, эстетической боли от потери такой силы и красоты.

Выжившие кваксы тоже в конце концов стали не более чем беспомощными наблюдателями, игнорируемыми птицами-фотино.

Примерно через полгода птицы-фотино удалились. Плодом их труда стал разрез в Кольце толщиной, возможно, в световой год. Вокруг этого темнеющего среза вещество Кольца крошилось, превращаясь в сверкающие нити, которые отходили от структуры.

Граница раздела метрик Керра дрогнула, растворилась; и Вселенная была запечатана.

Пол переместил фокус своего внимания ближе к разрыву. Разорванные нити космической струны съеживались от раны, так что разрыв в Кольце расширялся почти со скоростью света.

Птицы-фотино кружились вокруг раны, словно в огромном торжествующем танце.

У огромного сооружения не было механизма заживления такой раны. Теперь оставалось только разыграть его долгую, медленную смерть; и птицы-фотино, явно нелюбопытные, начали улетать, возвращая свое внимание к собственным таинственным проектам.

Подобно морским волнам от обломков какого-то огромного корабля, гравитационное излучение хлынуло из гравитационного колодца Кольца, и, наконец, огромная яма в пространстве-времени начала закрываться.

Наблюдатели - кваксы, последние стаи птиц-фотино - начали покидать сцену. Пол ухватился за свои квантовые нити и скользнул в сгущающуюся темноту. Корабль ксили появился из интерфейса метрик Керра. Он сложил крылья, плавно остановился и направил свои сенсоры на исследование новой Вселенной. Эрвал уставилась на экран, который внезапно превратился в чистое серебряное стекло, отражающее только ее собственное усталое лицо.

Сура спросила: - Что это значит?

Эрвал нахмурилась. - Не знаю. - Она попыталась переместить фокусировку экрана, но ответа не последовало. И варежки на ее руках были как мертвые, инертные.

Корабль больше не реагировал на ее прикосновения. Она убрала руки.

- Не понимаю, - сказала Сура. - Мы прошли через Кольцо? Что нам делать?

- Откуда я могу знать? - огрызнулась Эрвал. - Мы подождем, я полагаю.

Сура неуверенно отступила.

Через несколько часов Эрвал поднялась со стула и болезненно потянулась.

Пытаясь преодолеть огромное чувство разочарования, она установила распорядок дня. После каждого из следующих нескольких часов сна она подходила к контрольному столу и надевала варежки. Но корабль оставался неподвижным, изолированным.

Постепенно ее распорядок нарушился.