- Борста и Суры; я встретила ее у дерева с ее помоями. Я должна пойти к ней, Деймен.

- Хочешь, чтобы я пошел?

- ...Нет. Думаю, будет лучше, если я пойду одна. Ты сохраняешь тепло в вигваме. - Она отпила чаю, ей очень не хотелось снова надевать меха. - Деймен, так дальше продолжаться не может. Каждый год хуже предыдущего. Подозреваю, что деревья начинают умирать, и даже коровы-мамочки не бессмертны.

- Я знаю, любимая. Но что мы можем сделать? Мы должны выжить, пока не взойдет Солнце, а потом...

- Но что, если оно не восстановится? Оно работает хуже со времен твоей бабушки. Аллел сама нам об этом сказала. А сейчас... Деймен, сейчас только ранняя осень, но метель совсем слепая; если мы будем неосторожны, вигвамы может занести снегом еще до конца зимы. - Она поежилась, представив крошечные очаги тепла, затерянные в снегу, людей внутри, задыхающихся, остывающих, зовущих друг друга.

- Солнце восстановится, - устало сказал Деймен.

Она настойчиво добавила: - Но нам не обязательно ждать здесь смерти. Тил сказал...

- Нет. - Он покачал своей массивной головой, его седая борода скользнула по груди.

- Но он сказал нам, что отсюда есть выход, - настаивала она. - Восемь комнат. Он нашел их, увидел. Твоя бабушка поверила ему.

- Аллел была глупой старухой.

- И Тил вернулся туда. Он сказал, что оставит след для всех нас. Может быть, если...

Он обнял ее обеими руками. - Эрвал, мой брат был сумасшедшим. Он причинил тебе боль, дрался со мной... Он потерял свою жизнь ни за что. Но теперь все кончено. Он ушел, и...

- Что, если он выжил?

- Эрвал...

Она вздохнула, отстранилась от него и начала натягивать леггинсы на все еще холодные ноги.

Деймен сидел молча, уставившись на огонь. Пробираясь сквозь снег, Эрвал услышала странные обрывки песни. Мелодии, мягкие, гармоничные и печальные, разносились ветром, и сначала она подумала, что видит сон. Затем из снега показался вигвам Суры. Перед ним она различила ряд невысоких холмиков, примерно с себя ростом. Время от времени из холмика поднимался хобот, две почти человеческие руки на его раздвоенном конце переплетались, и постепенно песни становились отчетливее.

Наконец Эрвал узнала древние песнопения коров-мамочек.

Пять коров, почти все стадо деревни, были сгруппированы в плотный круг примерно вокруг шестой; последняя лежала в центре круга, и Эрвал увидела, что из ее туши на снег вытекла какая-то вязкая жидкость. Она откинула капюшон. - Сэнд? Ты здесь?

Одна из коров-мамочек подняла голову; под снежной шапкой приземистый цилиндрический череп поворачивался на шейном суставе, а глаза размером с тарелку уставились на Эрвал. - ...Я здесь, Эрр-ваал...

Эрвал запустила пальцы в лохматый мех, покрывающий морду Сэнд. С детства Эрвал любила Сэнд. - Что не так? Почему вы собрались здесь?

Сэнд застонала и потерла тонкими пальцами снег перед собой. - Это Кейл. Мы... поем для нее...

- Поете? Но почему?..

Сэнд закрыла глаза.

Эрвал повернулась, чтобы осмотреть тело в центре группы. Кейл была молчалива, совершенно неподвижна, и когда Эрвал запустила свои пальцы в мех, она почувствовала лишь слабеющее тепло.

Как такое могло случиться? Коровы-мамочки в наши дни редко размножались - кормов было слишком мало, чтобы обеспечить для них необходимый рост, - но они были практически бессмертны. Она обошла упавшую корову и подошла к пятну влаги, которое заметила ранее. Она наклонилась и потрогала вещество. Это была кровь. Присев на корточки, она ощупала живот коровы-мамочки, исследуя промокший и спутанный мех. В плоти был разрыв, порез длиной не менее двух футов, острый и чистый; нанесен каменным ножом.

Она глубоко вдохнула холодный воздух; затем заставила себя потянуться вперед, отодвинуть лоскут разрезанной плоти, погрузить руки в блестящее вещество внутри коровы.

Она обнаружила неподвижное, холодное тело. Змееподобные внутренности обвились вокруг тела в безнадежной попытке согреть его. Исследуя на ощупь, Эрвал обнаружила крошечные бутоны, твердые, как хрящи, которые начали расти вместо потерянных рук ребенка.

- Она мертва, не так ли?

Эрвал отняла руки, натерла их снегом, чтобы очистить, и снова спрятала под одежду. Сура стояла рядом с ней, ее руки были свободно опущены по бокам. - ...Да, Сура. Мне жаль.

- С твоим мужем это сработало, не так ли? Я имею в виду Тила. Та корова-мамочка, которую он привел в Восемь комнат, сохранила ему жизнь, открывшись сама... Я полагаю, ты презираешь меня, потому что я убила корову. - Голос Суры звучал смиренно, ей было уже все равно. - Ты накажешь меня?

Эрвал встала. - Нет, Сура. Я понимаю.

- Ты понимаешь?

- Ты пыталась спасти своего ребенка. Что еще может сделать любая из нас? Что еще бывает? Пойдем. - Она взяла несопротивляющуюся руку Суры. - Пойдем в твой вигвам.

- Да, - сказала Сура.