- и чуть не упала в обморок, когда вошла в теплый, неподвижный воздух. Она почувствовала, как кровь прилила к ее лицу, и, в поисках поддержки, потянулась к стене - и отдернула пальцы, потрясенная. Материал стены был теплым и мягким, как плоть. Арк присоединился к ней, проведя мозолистой ладонью по стене. - Разве это не замечательно? Возможно, все это здание - живое существо.

- Да. - Почувствовав себя сильнее, она повернулась и осмотрела комнату. Во всех четырех стенах, а также в полу и потолке были двери, похожие на люки; через каждую дверь она могла видеть, как люди в других комнатах проводят кончиками пальцев по стенам, выражение их лиц расслабленное. - Это очень странно...

...Подождите минутку. Комнаты за каждой дверью? Но одна эта комната была достаточно большой, чтобы заполнить куб, который она видела снаружи, так что за дверями должен был быть только снег или небо...

И все же комнаты были там, где для них не было места.

Смутно она помнила нетерпеливые описания Тила о том, как комнаты были сложены одна над другой, и некоторое время пыталась понять. Затем она вздохнула, решив выбросить тайну сложенного помещения из головы. Если это не беспокоило детей, почему это должно беспокоить ее?

Арк продолжил: - Эрвал, мы хорошо поработали, даже если не пойдем дальше этого. У нас тепло и сухо, и у нас все еще есть корова-мамочка для еды. Мы могли бы остаться здесь, завести корову-мамочку внутрь, позволить детям расти...

- Но мы пришли сюда не за этим, - сказала она, внезапно потеряв терпение. - Тил пошел дальше. - Она подняла глаза, вспомнив описание Тила, как он забирался через люк на крыше. - Пошли, - сказала она Арку. - Помоги мне подняться.

Арк позволил ей забраться к нему на плечи; вскоре другие, уже находившиеся в верхней комнате, вытаскивали ее через люк/дверь.

Верхняя комната была такой же, как и первая, воздух был наполнен светом из ниоткуда. Несколько взрослых стояли здесь, выглядя потерянными. Она молча поднялась на ноги. Она попыталась представить Тила, когда он поднимался по этим ступенькам. Прямо от люка в полу, сказал он, и толкни дверь...

За дверью была Восьмая комната. Она была такой же формы, как и остальные, но ее стены были прозрачными, как будто изо льда.

За стенами было черное небо, усеянное крошечными огоньками.

На хрустальном полу лежало тело.

Арк стоял рядом с Эрвал. - Это "звезды"?

Вздрогнув, она сказала: - Это слово, которое дал нам Тил.

- А это... - Он указал прямо вперед; за самой дальней стеной в пустоте плавал объект, похожий на большой черный стручок с семенами. - Ты думаешь, это и есть "корабль"?

Эрвал попыталась заговорить, но в горле у нее пересохло.

Она заставила себя посмотреть вниз.

От тела остались лишь кости, завернутые в лохмотья одежды. В одной похожей на клешню руке оно сжимало замысловатый нож. Эрвал наклонилась, взяла нож; костлявые пальцы рассыпались на куски, со стуком ударившись о теплый материал пола. - Это был нож Аллел, - сказала она Арку. - Бабушки Тила. Тил дорожил этим ножом.

Арк держал ее за локоть. - Знаешь, это чудо, что он добрался так далеко. И когда он пришел во второй раз, у него не было коровы-мамочки.

- Он умер в одиночестве. И был так близок к своей цели.

- Но он умер не напрасно. Он привел нас сюда.

Эрвал, дрожа, подошла к стене, ближайшей к кораблю. - Теперь все, что нам нужно сделать, это придумать, как выбраться отсюда.

Остальные наблюдали за ней, их лица побледнели от благоговения. Неверно утверждать, что Пол ждал возле Восьмой комнаты после краткого появления первого человека. Скорее, он поручил подкомпоненту своей личности следить за событиями в комнате, в то время как остальную часть своего мультиплексированного внимания он направил куда-то еще. И нельзя сказать, что последующая задержка подвергла испытанию терпение Пола. В конце концов, он был в значительной степени независим от ограничений времени и пространства; и для его изучения были доступны галактики.

И все же...

И все же, когда люди снова появились в Восьмой комнате, Полу показалось, что он ждал очень, очень долго.

Люди уставились на усыпанную звездами Вселенную и в тревоге отступили. Пол был очарован их угловатыми движениями, их явно ограниченными точками обзора. Как невообразимо сковывает сознание, заключенное в коробку на костяной ножке!

Но по мере того, как Пол продолжал наблюдать, всколыхнулись странно острые воспоминания о его собственном кратком телесном пребывании на Рафинадной Глыбе. Подобный богу, неуверенный в собственной реакции, он наблюдал, как мужчины, женщины и дети разговаривают, прикасаются друг к другу, смеются.

Он заметил рваную, грязную одежду, выступающие ребра, поврежденную льдом кожу. Он задумался над значением этих вещей.

В конце концов в комнату вошла седовласая женщина. Ее поведение казалось другим; она медленно подошла к хрустальной стене и пристально посмотрела на звезды.

Пол сосредоточил свое внимание так, что казалось, будто он смотрит ей в глаза.