Сначала темный океан был безликим, за исключением изменений в его однородной плотности. Эти сбои, представляющие собой концентрации масс порядка миллионов масс Солнца, образовали гравитационные колодцы, космические выбоины, в которые попадали фрагменты светлой материи, скапливались и начинали объединяться. Началось гравитационное потепление, и - наконец, урывками - вспыхнули первые звезды. Через миллиард лет после сингулярности образовались галактики, пойманные, как мухи, в ловушку морщин темной материи.

Медленно темные течения сталкивали галактики вместе, и начали эволюционировать крупномасштабные структуры - огромная, безвкусная надстройка, которая охватила бы всю Вселенную.

Большая часть этого не имела никакого значения для моря темной материи... но кое-где материал сияющих звезд начал оказывать влияние на своего темного собрата. Точно так же, как барионы скользили в выбоины темной материи, так и фотино - в гораздо меньших масштабах - собирались в точечных гравитационных ямах новых звезд.

Даже человеческая звезда, Солнце, содержала темное ядро размером с Луну. Ученые-люди наблюдали за этим темным паразитом косвенно, по его влиянию на излучение нейтрино Солнцем...

И в медленном озарении Пол начал видеть связь между язвами темной материи в сердцевинах звезд и старением барионной Вселенной.

Взволнованный, он пролистал Вселенную, изучая остывающие останки погасших звезд.

И, наконец, факт за фактом, он пришел к пониманию тайной истории Вселенной.

Благодаря барионным звездам мелкомасштабная структура вошла во Вселенную темной материи. Пол предположил, что, должно быть, началась химия, когда разновидности фотино соединялись, образуя некие аналоги молекул; странные полузамерзшие дожди шли над поверхностями теневых миров, все еще погребенных в пылающих ядрах барионных звезд.

Наконец-то возникла жизнь.

У Пола не было возможности узнать, произошел ли переход к жизни на одной из теневых планет или на нескольких, возможно, в различных формах. Он также не мог предположить, какую форму приняла эта жизнь, какие технологии и философии она развила.

Но он мог предположить, как она распространилась. Существа-фотиноиды, похожие на птиц - птицы-фотино - порхали среди барионных звезд, как будто их не существовало, колонизируя мир теней за миром теней. Возможно, предположил Пол, огромные стаи курсировали между сердцами звезд, о чем люди и другие барионные расы даже не подозревали.

Прошли эпохи, когда две великие семьи жизни, темная и светлая, не замечали друг друга...

Затем что-то произошло.

И снова Пол мог только догадываться. Вероятно, сверхновая разорвала на части барионную звезду, опустошив в процессе ее теневой мир. Пол представил себе ужас цивилизации фотино, когда неуместная пена барионов, сквозь которую они двигались, превратилась в источник смертельной опасности, возможно, угрожающий конечному выживанию их цивилизации.

Должно быть, были рассмотрены многие варианты действий, в том числе - размышлял Пол с некоторым содроганием - полное уничтожение барионного содержимого Вселенной. Но без барионных звезд и их крошечных гравитационных колодцев не могли образоваться новые теневые миры; следовательно, без барионов не могло быть никакой замены мирам фотино, поскольку они устаревали и умирали: и так, в конце концов, сама темная цивилизация пошатнулась бы и потерпела крах.

Так что барионам пришлось остаться. Птицам-фотино нужны были звезды.

Но им не нужны были эти взрывающиеся повсюду чертовы штуки. И Вселенная была полна этих огромных, ярких звезд, сжигающих энергию и вечно дрожащих на грани катастрофических взрывов. Такие монстры-экстраверты были просто не нужны; все, что требовалось темным расам от звезды, - это достаточно стабильный гравитационный колодец. Остатки крупных звезд - белых карликов и нейтронных звезд - были вполне удовлетворительными, как и незрелые звезды: коричневые карлики и газовые планеты типа Юпитера, которые были теплыми, но недостаточно большими для инициирования термоядерного синтеза.

Холодная, тусклая и чрезвычайно стабильная. Такой и должна быть звезда.

Итак, птицы-фотино решили преобразовать Вселенную.

Птицы-фотино разработали две великие программы. Первая заключалась в формировании эволюции новых звезд. Пол представил себе невидимые стаи, курсирующие сквозь обширные газовые облака, которые служили питательной средой для новых звезд; птицы-фотино использовали огромные массы, чтобы снимать слои с протозвезд и таким образом обрекать их на превращение в коричневых карликов, немногим крупнее Юпитера.

Вторая программа заключалась в рационализации существующих звезд.

Если уж звездам суждено было взорваться или раздуться, как воздушным шарикам, рассуждали птицы-фотино, тогда они предпочли бы ускорить процесс и убрать его с дороги. Тогда цивилизация фотино могла бы расти без ограничений и угроз, купаясь в долгих, величественных сумерках Вселенной.