Да так грубо, что я снова довольно улыбнулась, стоя у дверей. Не говорят так жестко с возлюбленной. Совсем нет. Только если она не обычная «грелка» для постели, когда просто надо где-то удовлетворить свои мужские потребности. Неужели эта девица этого не видела и не понимала? Я всего полдня здесь и все видела невооруженным глазом: полковник до сих пор неровно дышал к жене, иначе бы так не бесился от ее приезда.

Я улыбнулась своим мыслям. Ну что ж, господин Измайлов, будем брать вас железобетонным спокойствием и лаской. Думаю, устоять вам будет трудно.

Я уже решила пойти дальше по коридору, как услышала очередной истеричный вопль любовницы мужа:

— Не гони меня, любимый!

Затем я отчетливо услышала шелест юбок и какие-то чмоканья.

Не удержалась и заглянула в приоткрытую дверь. Поморщилась.

Как я и думала, Аннет висела на шее полковника и алчно целовала его лицо. Он же никак не реагировал на ее страстный порыв. Стоял натянутый и прямой, словно истукан, даже руками ее не обнял.

Я реально не понимала эту девицу. У нее вообще была гордость? И девичий стыд? Припёрлась сама в спальню к женатому мужчине, предлагала себя и навязывала свои поцелуи, когда он уже прямым текстом сказал ей, что будет спать один.

Или же Анна так боялась потерять свое влияние в доме и расположение Измайлова, что готова была унижаться и вести себя словно девка из дешевого борделя?

Но напрасно все это.

— Твое царство закончилось, залетная бабочка, — прошептала я одними губами. — Пара недель или меньше — и ты вылетишь отсюда, как пробка из бутылки.

В этом я нисколько не сомневалась. Ибо у меня в рукаве был главный козырь — любовь мужа. Хотя он и не хотел это признавать и показывать, но я-то знала о ней. Чувствовала его любовь ко мне. Точнее к Зинаиде. Потому мое задание будет выполнить гораздо легче, чем я предполагала ранее.

— Анна Гавриловна, перестаньте! — услышала я рык мужа и увидела, как он неучтиво отцепил от себя девицу. — Ступай уже в свою спальню и выпей успокоительное на ночь. Я устал.

Далее я слушать не стала, все и так было понятно, как дважды два.

Улыбаясь своим мыслям, я направилась в свою комнату и наконец-то забралась в постель.

Уснула мгновенно.

Глава 25

Снился мне странный эротический сон.

Что мне всего лет двадцать или около того, и я в этой самой спальне, на кровати, с Измайловым. Григорий тоже молод, как и я. Он шепчет мне что-то интимное и милое, и мы долго нежимся в постели, лаская друг друга и наслаждаясь близостью.

Проснулась я вся в поту.

Села на кровати и огляделось. Уже рассвело.

— Уфф, — выдохнула облегченно. — Это только сон. Но если он правдив… то… господин полковник очень и очень хорош как любовник… конечно, когда хочет этого…

Я мотнула головой и встала.

У меня была куча дел, и времени на всякие разборы эротических снов не было.

Надо было поскорее умыться, одеться и проверить, как спали дети. А потом идти на общий завтрак.

Вчера я велела камердинеру мужа Федору, объявить Григорию и Павлу Семеновичу, что завтрак будет накрыт в девять и я желаю видеть их всех за общим столом. Отцу мужа и моему свекру — Николаю Лаврентьевичу, теперь я знала его имя, — я тоже отправила слугу с предупреждением. Но не знала, спустится ли он к завтраку. Слуга поведал мне вчера, что старый барин очень плох и редко встает с кровати.

К завтраку я вышла при полном параде. В нежно-бирюзовом утреннем платье, которое было кокетливо, но довольно скромно. Волосы попросила уложить Катюшу попроще: чуть заколоть на макушке и над висками, а свободные локоны опустить на спину. Хотела, так сказать, очаровать мужа, чтобы он вспомнил все свои былые желания и чувства.

Свою горничную Катюшу за полчаса до завтрака послала будить близнецов. Как я и предполагала, их никто утром и не думал поднимать. Дети были предоставлены сами себе, как и накануне, и, как я поняла со слов вернувшейся Катюши, сами вставали, когда пожелают, сами умывались и одевались. Хотя у Аннет и моей старшей дочери Софьи была горничная Параша, одна на двоих.

Около девяти я зашла за младшими детьми, они были уже готовы: причесаны и умыты. Одеты, как и подобает их положению: Варенька — в шелковое светлое платьице, а Владимир — в белоснежную рубашку и синюю пару: сюртучок и брюки. Я поблагодарила свою горничную, и мы вместе с детьми спустились вниз.

В столовой, как я и приказала, был уже накрыт стол, белым фарфором и серебром. И даже стоял лакей, готовый подавать завтрак. Софья уже ожидала нас здесь, и, едва мы вошли, приветливо поздоровалась:

— Доброго здоровья вам, матушка.

Она была одета в милое домашнее платье в цветочек, с распущенными по плечам темными волосами, заколотыми только вверху лентой.

— Доброе утро, милая, — ответила я, улыбнувшись. Оглянулась на большие напольные часы, которые в этот момент пробили ровно девять. — Подождем еще пять минут и сядем за стол.

Однако ждать пришлось почти четверть часа. Но так никто больше не пришел. Меня это стало напрягать, ведь через слуг я передала и мужу, и князю, что завтрак в девять.

— Подавать завтрак, барыня? — не выдержал лакей.