Усадьба произвела на меня удручающее впечатление. Сам двухэтажный особняк требовал ремонта как внутри, а особенно снаружи. Штукатурка, которая когда-то имела нежно-голубой цвет, облупилась и выцвела, и в некоторых местах в серые дыры виднелся красный кирпич. Оконные рамы и многочисленные двери тоже требовали ремонта, а стекла были грязны. Однако указание вымыть их я дала еще вчера Марье Денисовне.

Остальные постройки в усадьбе были еще более запущенными. Небольшой дом, где ночевала большая часть слуг стоял вообще с покосившейся крышей. Кругом лужи от дождя, грязь и заросшие травой дорожки. Усадебный обширный сад тоже был в полном запустении. Казалось, что уже лет пятьдесят в усадьбе и барском доме ничего не делали и не ремонтировали.

На все мои вопросы Лука отвечал кратко: денег нет у барина. Как полковник вернулся с последней военной кампании и ушел в отставку семь лет назад, так расходы и начались. Сначала Григорий Николаевич задумал разводить лошадей, но дело не пошло, а деньги на породистых скакунов уже были потрачены, и немалые. Потом то же было с псарней, на которой разводили гончих, но тоже не заладилось. Теперь вроде мой муж пытался заниматься льном и рожью, но второй год стояло дождливое лето и был неурожай.

В общем, мой отважный и бравый на войне супруг был совершенно лишен предпринимательской или торговой жилки. Вот есть такие люди: благородные, правильные и прямолинейные. А ни торговать, ни приукрасить свой товар не умеют, чтобы выгодно продать его. Нет в них хитрецы и нюха торгового. Потому все их предприятия обречены на провал. И не потому, что они глупы или ленивы, просто склад характера не тот, да еще и воспитание дворянское совсем не давало навыков ведения торговли. Этому более были обучены дети купцов. Потому и зарабатывали в это время миллионы, а дворяне со своей дворянской честью и гордостью могли только похвастаться титулом и родословной. Оттого часто в эти времена женились на дочерях купцов, чтобы вот спасти такие вот имения от разорения и обветшания.

— Ну как, барыня, не понравилось вам тут у нас? Бедно? — спросил меня пытливо Лука.

— Да как сказать…

— Понимаю, после дворцов столичных у нас тут захолустье.

— Зато какая природа и воздух, да и озерцо с лебедями имеете. А остальное… приведем в порядок. Появилась у меня одна задумка.

— Это хорошо. А то я уж испугался, что вы завтра и уедете из нашего болота.

— Какого болота?

— Ну, я так образно выразился.

— А-а, — улыбнулась я.

Я поняла, что мужик боится, что я уеду до того, как выполню свое обещание по возвращению его жены Ульяны на место няни.

Уже ближе к одиннадцати утра я решила вернуться домой и просмотреть все хозяйственные книги. Проверить, так ли плохо наше положение, точнее дела поместья мужа, как говорил Лука. Надо было просмотреть все расходы и доходы и понять, что делать. Уж у меня-то торговая и предпринимательская хватка была, да еще какая!

Конечно, я преследовала еще одну цель. Если я займусь обустройством поместья и выведением его на хорошую рентабельность, у меня будет повод остаться здесь подольше, что мне было и нужно.

— Лука, а ты можешь пригласить ко мне управляющего? Я буду в кабинете, хочу с ним побеседовать.

— Так вряд ли он придет, Зинаида Аркадьевна.

— Почему, он уехал? — спросила я, решив, что у управляющего в таком большом поместье точно куча дел.

— Если бы. Он у себя в каморке. Уже вторую неделю из запоя не выходит.

— Как это? — удивилась я.

— Да так, барыня. Вот его окна-то во флигеле, можете сами пойти и убедиться, что я не вру.

Слова Луки меня прямо-таки ошарашили. Даже позабыв о том, что хозяйкам не полагалось наведываться вот так к управляющим в комнаты, я вошла во флигель. Потом в затхлую комнатушку, пропахшую перегаром. На грязном покрывале на кровати действительно лежал мужчина. Он громко храпел, лежа на спине и положив руку на лицо.

От возмущения я была сама не своя. Усадьба, можно сказать, разваливается на глазах, а он тут дрыхнет в пьяном дурмане!

Глава 28

Шахиня в этот момент гневно разлаялась на лежащего мужчину. Видимо, его смрадный запах и борзую вывел из себя.

Я быстро подошла к кровати и со всей силы пнула мужчину по ноге, которая свешивалась с кровати. Управляющий дернулся и раскрыл один глаз.

— Эй! Кто тут? — прохрипел он недовольно.

— Вставайте, милейший! Я хочу просмотреть хозяйственные книги. И немедленно!

— Ты кто такая?! — возмутился он, садясь на кровати, и даже замахнулся на меня.

Я же стояла прямо и даже не шелохнулась. Окатила пьяного наглеца ледяным, предостерегающим взглядом.

— Мозги, вижу, совсем пропил! Раз не узнаешь меня! — жестко произнесла я.

— Зинаида Аркадьевна, вы что ли?