Я посмотрела на молодую женщину, что стояла рядом с моим супругом, одетую модно и даже немного фривольно. Это точно была эта самая Аннет. И наверняка уже нажаловалась Измайлову о том, что я велела приготовить себе спальню. Но я решила сразу же поставить все точки над «i» и не позволить всяким наглым приживалкам и бешеным полковникам запугать меня. Хотя муж явно вознамерился это сделать своим убийственным взглядом.

Гувернантка Анна Гавриловна

.

— По праву того, что я ваша жена, — ответила я спокойно.

— Вы утратили это право, когда решили вести разгульный образ жизни! — вспылил он.

Ах так. Вздумал унижать меня прямо перед всеми. Хорош муженек!

— А вы решили наше грязное белье обсуждать при всех слугах, Григорий Николаевич? — с вызовом спросила я. Провела взглядом по слугам, запоминая реакцию каждого на слова полковника, чтобы потом знать, как и кого наказать. — Прекрасно! Но я не желаю этого.

— Не желаете? Так ступайте вон! Я вас здесь не держу!

Я сладко улыбнулась мужу и ответила:

— К сожалению, не могу. Я нужна здесь. Ваш сын угодил в капкан, и я спасла его теперь! Пока вы, сударь, занимались своей новой лошадью и наглой девкой, которой место в классной комнате, а не в вашей спальне!

После моих слов в парадной повисла тревожная пауза. Все в испуге смотрели на меня в упор и словно не могли поверить в то, что я сейчас сказала. Прямо обвинила мужа в измене, да еще при всех.

Я и сама не могла поверить в то, что сказала это. Но этот дикарь-полковник сам начал сейчас. Он что, думал, что я безропотно скушаю его гадкие слова и обвинения? Хотя у него у самого рыло в пушку.

Нет, дорогой. Я не прежняя Зинаида Аркадьевна. И молча мириться с таким безобразием не буду.

.

Дорогие читатели)

Представляю вам следующую книгу литмоба "Неидеальная попаданка"

"Остров, где обретают крылья" от Ники Цезарь

Глава 20

После моих слов муж пошел белыми пятнами, а его пассия — красными. Слуги зашушукались, а некоторые даже ехидно заулыбались. А Лука, который держал мальчика на руках, даже тихо сказал, чтобы слышала только я:

— Все правильно, барыня. Давно пора эту блудницу из дома выставить!

Именно эти слова мужика и придали мне уверенности и силы.

В этот момент мой муж наконец опомнился и двинулся ко мне.

— Неблагодарная дрянь! — выпалил он. — Думаешь, мне не хватит смелости выволочь тебя за волосы из дома и выпороть при всех у столба? За твой блуд! Имею полное право, как муж.

— Начните воспитание с мадемуазель Аннет, она недалеко от меня ушла, — парировала я.

— Ах ты!

Полковник уже поднял руку, в которой отчего-то оказалась легкая плеть.

Похоже, он с князем только что вернулся из конюшни. Я бросила быстрый взгляд на девицу Аннет. На ее лице появилось злорадное выражение, она точно ждала расправы надо мной.

— Уйдите с дороги, Григорий Николаевич, — мрачно заявила я, смотря ему прямо в глаза и всеми силами стараясь не показывать своего страха. — Володя ранен, и мне надо немедленно промыть его рану.

В глазах мужа я видела такую ненависть, что, если бы взгляд мог убивать, я бы лежала уже бездыханная у его ног. Но я не сдвинулась с места, хотя совершенно растерялась и не знала, как себя вести в подобной ситуации, когда я разозлила лютого «зверя» настолько, что он готов был ударить меня при всех, не опасаясь скандала.

Ситуацию спас Баратынский. Князь как-то вдруг оказался около нас и ухватил своей сильной ладонью занесенную надо мной руку мужа.

— Гриша, успокойся, — наставительно попросил он. — Не стоит это решать при слугах. Позорно.

Я была согласна с ним. Совсем не комильфо!

Григорий глухо выдохнул через зубы и заставил себя опустить руку. Я же подняла выше голову и прямо смотрела в злые глаза мужа.

— А теперь дайте мне пройти, Григорий Николаевич! — требовательно заявила я. — Владимир ранен, и ему надо срочно промыть рану.

Наверное, минуту мы с мужем вели бой взглядами, кто кого. И все же он отошел в сторону.

— Иди… — выдохнул он одними губами.

Я же быстро обернулась к Луке, который так и держал мальчика, и, махнув рукой, показала следовать за мной. Направилась прямиком на усадебную кухню. Там наверняка было достаточно воды и место, чтобы обработать рану мальчика, тем более кухня была рядом.

— И вызовите доктора, если еще этого не сделали, — добавила я, оглядываясь, но не видя Софью.

На кухне хлопотала одна рябая кухарка и девка-чернавка, им, видимо, были не интересны разборки господ. Отчего я сделала вывод, что рябая женщина адекватная и не охоча до сплетен.

— Барыня, что приключилось-то с Владимиром Григорьевичем? — испуганно воскликнула кухарка, всплеснув руками, едва увидала нас.

Тут же отложила нож, которым резала капусту.

— Будь добра, налей воды в таз и дай чистую тряпку. Буду промывать ему рану, — попросила я женщину.

Я не знала, как ее зовут, потому говорила обезличено.

— Да-да, сейчас, Зинаида Аркадьевна, — с готовностью ответила кухарка и поспешила к угловому шкафу, и достала небольшой таз. — Машка! — обернулась она к девке-чернавке. — Найди вон там в верхнем шкафчике копию и чистые бинты! В большой коробке. Да поживее.